Вот сейчас, сейчас он обнимет ее. Будет целовать и ласкать, будет…

– Я люблю тебя, Диана, – прошептал Люк. – И хочу, чтобы ты полюбила меня.

Вместо ответа она повернулась к нему и обвила его шею. Люк напряженно молчал, и Диана приникла к его губам. Он ответил на поцелуй.

Так Диану еще никто не целовал. Зажмурившись, она упивалась его губами, языком, горячим, страстным ртом. По телу прокатилась волна жаркой истомы, и ей хотелось еще большей близости, хотелось слиться с ним воедино…

Задыхаясь, они наконец оторвались друг от друга, и Люк спросил:

– Ты любишь меня?

– Да!

Люк мягко отстранился, постучал в стекло и что-то сказал водителю.

Диана не расслышала ни слова: ей было не до того. Она не желала ни о чем думать – важны были только чувства, и сейчас желание снедало ее. Еще ни разу в жизни она не хотела мужчину так неистово.

Его руки пробрались к ней под пальто, ласково гладили ее по животу, по бедрам и снова по животу.

Застонав от наслаждения, Диана снова припала к губам Люка, ласкала его волосы, лицо, шею, плечи. От одного запаха Люка у Дианы шла кругом голова.

– Люк, о Люк! – шептала она, тая от его ласк. Он словно нечаянно коснулся ее груди, но тут же снова стал гладить по животу, возбуждая сверх всякой меры.

Внезапно Люк отстранился.

– Мы приехали.

Диана вышла из машины и остолбенела. Лимузин остановился вовсе не перед ее домом – это здание напоминало отель.

Впрочем, не все ли равно? Она послушно приникла к Люку, позволяя ввести себя внутрь. Мгновение – и они оказались в лифте, еще мгновение – в какой-то сумрачной комнате с огромной кроватью посередине и с расставленными повсюду букетами алых роз.

Диана позволила своему пальто соскользнуть на пол и увидела, как Люк бросил на кресло свой смокинг. Вот он повернулся и замер в немом ожидании.

А ей вдруг стало страшно. Она замерла, растерянно глядя на него. Перед ней стоял красавец мужчина, высокий и стройный, с выгоревшими на солнце волосами, с притягательным взглядом серо-стальных глаз и выразительным, чувственным ртом, медленно раздвигавшимся в лукавой улыбке. Он словно шептал ей: «Ну же, возьми меня, я весь твой!»

А чей же еще? Она нашла его, отшлифовала и теперь хотела его. О Господи, как же она его хотела!

Не сразу, но Диана все же убедила себя поддаться порыву и двинулась к Люку. Его лукавая улыбка сменилась дерзкой: «Ну, иди сюда и возьми меня, если посмеешь!»

Но стоило ей протянуть руки, он отшатнулся.

– Что с тобой?

– Я хочу, чтобы ты любила меня, Диана!

– Это так, – прошептала она. – О Боже, конечно, это так!

– Скажи это громко, – попросил Люк, и на его лице отразились желание и страх.

– Я люблю тебя, Люк. – Диана поверила этим словам, как только они сорвались с ее губ. Как же еще назвать эту неистовую потребность слиться воедино с кем-то другим? Испытать с ним наивысшую близость, возможную между двумя людьми? Позабыть о себе, раствориться в теле своего возлюбленного?..

Его восторженная улыбка почти ослепила Диану.

– Покажи мне это! – прошептал он.

И она наконец-то обняла Люка, прижала к себе что было сил, заставила нагнуться, дотянулась до его губ и снова приникла к горячему, страстному рту. Нетерпеливо неловкими, дрожащими пальцами Диана расстегнула его сорочку.

– Целуй меня, Люк, – шептала она, – целуй меня всю! – И с восторгом почувствовала его губы у себя на губах, на лице, на шее, на ухе. Она задрожала всем телом, когда его язык стал щекотать розовую чуткую раковинку.