По счастливой случайности почти сразу после переезда они с Андреа встретили в магазине Бет с двойняшками, моментально проникшимися расположением к его дочери. Их связала такая дружба, на какую не была способна пи одна из прежних подруг Энди.

Да и Бет оказалась превосходным другом. Мэтью ужасно смущался, расспрашивая ее о каждой мелочи, но Бет отлично понимала его трудности и предлагала помощь мягко и ненавязчиво, как умела делать она одна:

– Мы с девочками собрались пройтись по магазинам. Наверное, Андреа будет интересно прогуляться с нами? Кстати, Мэтью, ей не пора купить зимнее пальто?

Именно Бет пригласила Мэтью и Андреа на День благодарения и на Рождество, и с тех пор это стало традицией. И к Ллойду Сэйлс питал не менее теплые чувства, чем к Бет, – этот мужчина с удивительной любовью занимался своими дочерьми. В свое время Блэкмэны сознательно оставили Манхэттен и переехали в пригород, не желая сутками работать на известные адвокатские корпорации, доверив воспитание детей чужим людям. Пусть в своей «фирме на двоих» они зарабатывали меньше денег, зато могли похвастаться настоящей дружной семьей.

В новой школе Энди приняли очень тепло, и теперь она дружила не только с двойняшками Блэкмэн. О матери Андреа почти не заговаривала, однако пережитая боль по-прежнему давала о себе знать в детских рисунках. Девочка всегда рисовала зверей – собачек, кошек или птиц, и обязательно целым семейством: двое взрослых с малышом.

Она все еще страдала бессонницей. Мэтью подозревал, что ей не дает заснуть некий скрытый глубинный страх. Может, она боялась, что увидит во сне мать, и тем больнее будет проснуться и понять, что это был только сон. А может, Энди опасалась проспать возвращение матери – вдруг она вернется и снова уйдет?

Наверное, Мэтью давно следовало снова жениться, но он отлично понимал, как трудно будет Андреа сжиться с мачехой. Хотя, конечно, в разведенных молодых женщинах не было недостатка, и многие из них часто наведывались в гости к Блэкмэнам. Сэйлс замечал, что Андреа избегает общения с ними, хотя некоторые казались очень милыми особами. Похоже, Энди чувствовала себя спокойно и непринужденно только возле кого-то вроде Бет, заведомо не подходившей на роль мачехи.

После ленча девочки сели играть в «Монополию», а Бет отправилась вздремнуть. Мэтью расположился в кресле на палубе с бутылкой джин-тоника и сам не заметил, как его мысли вернулись к Диане Синклер. Ну почему у него напрочь отсутствует чутье на женщин? Казалось бы, после урока, преподанного Лори, ему не стоило проявлять слабость к особе, способной снизойти до такого типа, как Люк Мерримэн. И все же каким-то странным образом мягкая улыбка Дианы то и дело возникала перед его мысленным взором.

Сэйлс сам не понимал, что с ним происходит. Конечно, она довольно привлекательна внешне, но никто не назвал бы ее сногсшибательно красивой. Она ни разу не давала Мэтью повод на что-то надеяться. И тем не менее ему было так же больно и обидно, как и в ту минуту, когда Жюль сообщила боссу (узнав обо всем от Джеммы), что Диана и Люк трахаются чуть ли не на съемочной площадке. Мэтью ужасно разозлился: ведь та же Диана, честно глядя ему в глаза, клялась и божилась, что не питает к этому типу никакого личного интереса. Мэтью было больно – да, черт побери, больно. Он чувствовал себя так, будто его отшили, – как бы глупо это ни выглядело.

В первые минуты, переваривая выложенные Жюль новости, он решил было выпустить пилотную серию в эфир в такое время, когда ни один нормальный человек не станет смотреть телевизор. Пусть телекомпания потерпит убытки, зато сериал Дианы будет загублен, едва появившись на экране.

Но мечты о подобной мести развеялись довольно быстро. В конце концов, Мэтью знал, как Диана на протяжении многих месяцев сама лепила из Люка идеального мужчину, и нет ничего удивительного, что в итоге она не устояла перед собственным творением.