— Пять тысяч зеленых? Неплохо… а ежели сундука никакого нету, что велено делать?

Микрон активно разогнал дым рукой, чтобы, не дай Бог, не попало на Жакина.

— Ладно, и так понятно… Что ж, ребятушки, прошу на двор. Светать начинает.

Бандюги напряглись, но не сдвинулись с места.

— Вы что, братцы, никак оробели?

— Ты же обещал, Питон!

— Что обещал?

— Добром отпустишь, если чистосердечно.

— Чистосердечно у тебя, Микроша, последний раз получилось, когда ты в горшок какал… Подымайтесь, подымайтесь, не век же тут сидеть.

С неохотой, набычась, мужики потянулись к дверям. Егорка отступил к окну, пропуская. Жакин забрал у него пистолет, вышел на крыльцо.

— Ну-ка, обернитесь, хлопцы!

Мужики нацелились рвать когти в лес, да черный пес стоял поперек дороги. Его не обойти без тяжелых потерь. Это оба понимали. Пришлось обернуться.

Жакин пальнул навскидку два раза: Микрону пробил колено, а Трюфелю плечо. Микрон принял муку геройски, опустился на карачки, обхватил ногу и застыл в позе роденовского «Мыслителя»; его товарищ, напротив, разразился буйным матом, озадачив Гирея.

— Потише, хлопцы, — попрекнул Жакин. — Всех зверей распугаете… А ну-ка, девушка, подойди ко мне.

Сидевшая на приступке Ирина поднялась и приблизилась.

— Что, дед, меня тоже подстрелишь?

— Ступай в дом, сперва потолкуем.

— О чем толковать? Стреляй, коли креста на тебе нет. Загуби невинную душу.

Егорка из-за плеча Жакина позвал:

— Заходите, Ирина, не бойтесь. Федор Игнатьевич вас не тронет.

Женщина, бережно неся больную руку, скрылась в сторожке.

Жакин обратился к подранкам с напутственным словом:

— Шагайте в поселок, ребята. Но больше на глаза не попадайтесь. Второй раз не пожалею.

— Куда же я пойду, — удивился Микрон, — с пробитым коленом?

— Как-нибудь доберетесь, коли повезет. Спиркину нижайший поклон. Гирей, проводи гостей.

С тем и ушел в дом.

Егорка, усадив даму возле лампы, делал ей перевязку. Уже приготовил склянку с йодом и бинт. Рука была располосована от локтя до кисти, но кость цела. Егорка обрадовался.

— Удача какая! Обычно Гирей кость ломает, как спичку. У него пасть крокодилья. Есть даже теория, что волки отпочковались от рептилий. Но это противоречит «Происхождению видов».

Ирина на секунду забыла о боли.

— Ты совсем, что ли, блаженный? Или придуриваешься?

— Почему придуриваюсь? В «Происхождении видов» действительно много натяжек. Более поздние исследования это доказали. К примеру, англичанин Дэвид Спенсер. Он от Дарвина буквально камня на камне не оставил. Или грузинская школа Васашвили, прогремевшая в сороковые годы.

— Заткнись, — попросила Ирина. — От тебя голова болит.

— Вам неинтересно?

— Ну даешь, юноша! Натравил дикую собаку, изувечил, привел к деду-палачу и теперь спрашиваешь, интересно ли мне, от кого произошел крокодил. Откуда ты взялся такой на мою голову?

— Вообще-то я из Федулинска, — сообщил Егорка. — Это небольшой городишко под Москвой. Оборонное предприятие, институт, завод… Раньше там люди нормально жили, небогато, конечно, но, как бы сказать, осмысленно. Теперь бандиты правят, как и везде. Не больно так?

Меля языком, чтобы отвлечь Ирину, он ловко продезинфицировал рану, облил края йодом и туго забинтовал. Жакин подоспел со стаканом водки.

— Прими, девушка, заместо столбнячной сыворотки.

— Не отравишь, Питоша?

— Сперва дознание сниму.

Водку она выпила в три приема, утерла рот ладонью, о закуске не заикнулась.