-  То есть как погиб? - невольно воскликнул я. - Вы это серьезно?

    -  Серьезней не бывает. Вам с той маленькой сучкой теперь не жить. Я не я буду, если вас не достану!

    Угроза прозвучала серьезно, но меня заинтересовало другое:

    -  Как это случилось?

    -  На него упала горящая балка. Мой сынок, - проскрипел голос безутешного отца, и из его горла вырвалось сдавленное рыдание.

    -  Вы что, не успели уйти из дома? - спросил я, с трудом представляя, что молодого здорового парня больше нет в живых.

    -  Нет, он спасал наше имущество. Запомни, Андрей был моим единственным сыном! Ты это понимаешь?!

    -  Примите мои соболезнования.

    -  Какие соболезнования, что там случилось? - вцепилась мне в рукав Дубова.

    -  Погоди, - оттолкнул я ее, - потом расскажу,

    -  Это ты и твоя сестра во всем виноваты! Если вы не вернете машину, то я не знаю, что с вами сделаю!

    Было похоже, что несчастье так и не смягчило суровое сердце милицейского чиновника. Градус моего сочувствия тотчас опустился до точки замерзания, и я заговорил о деле:

    -  Думаю, что мы теперь с вами в расчете. Я сейчас звоню по поводу засады, которую вы нам устроили. Ольга меня о ней предупредила, так что не рассчитывайте на скорую встречу.

    -  Она с тобой? - спросил Кругов.

    -  Со мной.

    -  Дай ей трубку.

    -  Тебя Ананьевич, - сказал я Ольге, протягивая телефон. - Андрей погиб.

    -  Как погиб? - растеряно спросила она - Андрей?!

    Что услышала девушка от своего несостоявшегося тестя, я не знаю. Но появившиеся на ее глазах слезы так и не успели пролиться. Мы с Гутмахером слышали только то, что говорила она. Она долго молча слушала монолог безутешного отца, потом гневно топнула ногой:

    -  Так вам и надо!

    Потом лицо ее вспыхнуло:

    -  Вы сами во всем виноваты, не нужно было за мной подглядывать в ванной и лезть ко мне под юбку!

    О таких интимных подробностях ее отношений с Вениамином Ананьевичем она мне ничего не говорила. Кончился их разговор ее короткой фразой:

    -  Сами вы будьте прокляты! - воскликнула Ольга и свирепо нажала кнопку отбоя. Потом добавила, уже обращаясь к нам:

    -  Есть все-таки Бог и справедливость!

    -  Объясните мне, кто погиб, и что случилось? - взмолился Гутмахер.

    -  Погиб наш участковый инспектор, тот, у которого мы с Олей были на даче. Спасал во время пожара имущество, и его придавило горящей балкой, - достаточно абстрактно, чтобы не входить в интимные подробности Олиных половых подвигов, ответил я.

    -  А какое отношение все это имеет к засаде?

    -  К сожалению, самое прямое, это его отец устроил на меня засаду.

    Рассказывать обо всех подозрениях, которые появились у меня относительно роли покойного Андрея и его семейства в нашем деле, я не стал - хотя они и были весьма основательные.

    Теперь, задним умом, я сам удивлялся своей наивности и ловкости, с которой участковый сумел втереться в доверие и попасть ко мне в дом. Видимо, только предосторожность со спрятанной саблей, которую он так и не сумел найти в квартире, отсрочила грустный для меня финал.

    -  Мне это семейство заочно не нравится, - сказал Гутмахер с излишним пылом.