На вопрос о жене я отвечать не стал, пробормотал что-то неразборчиво утвердительное.

    Потом я бросил пробный камень:

    -  Вы, наверное, озябли, может быть, хотите к кофе коньяка?

    -  Ой, с удовольствием, - обрадовалась Ольга Глебовна. После чего, правда, добавила: - А это удобно?

    -  Почему нет? - ответил я и пожал для большей убедительности плечами.

    Я достал бутылку коньяка, рюмки и, по русской традиции, лимон. Пока я накрывал стол, гостья внимательно и, можно сказать, доброжелательно наблюдала за мной, вероятно, забыв, зачем, собственно, сюда пришла. О страховке жизни и имущества пока не было сказано ни слова.

    После двух рюмок коньяка глазки у юной леди заблестели, щечки разрумянились, и взгляд стал чуть рассеянным и зовущим. Судя по всему, дело шло к банальной развязке. Однако, я не стал расслабляться, хотя Ольга Глебовна особенно после коньяка нравилась мне все больше, и неожиданно для нее вернулся к теме посещения:

    -  Так, что вы говорили о страховании?

    Девушка удивленно взглянула на меня, чуточку смешалась, но среагировала быстро и начала рассказывать, как хорошо быть застрахованным. Надо отметить, что предмет она знала нетвердо, вернее будет сказать, поверхностно - пересказывала своими словами рекламную брошюрку. Я делал вид, что очень внимательно и заинтересованно слушаю и начал допекать вопросами. Бедная Ольга Глебовна, честно отрабатывая свой хлеб, в конце концов, пошла пятнами, питаясь вразумительно отвечать на мои занудные придирки. Альковный настрой начал сбиваться: томно и призывно смотреть на собеседника, когда говоришь о смерти, пожарах и наводнениях, как-то не к месту, и бронзовая красавица начала сердиться. Я между тем все не унимался, придумывая ей все новые и новые задачи.

    -  Мне бы еще интересно было знать, как ваше страховое общество «Петровские ворота» будет участвовать в компенсации за потерю трудоспособности в случае, если я заболею, скажем, СПИДом?

    Агент метнула на меня свирепый взгляд и не нашлась, что ответить. То, что я перепутал название «ворот», назвал Никитские Петровскими, она не заметила.

    -  Я работаю агентом недавно и таких вещей не знаю, - только и нашла, что сказать она, скрывая за улыбкой недоброе ко мне отношение. - Я специально выясню этот вопрос и все вам разъясню.

    -  Вот и прекрасно, а я пока обдумаю ваше предложение, - сказал я, вставая.

    По-моему, больше всего на свете Ольге Глебовне сейчас хотелось объяснить мне простыми, доступными словами, кто я такой. Однако, она сумела сдержаться и даже с полминуты не понимать намека, что визит окончен. Но я не садился и навязчиво стоял над душой, так что ей пришлось признать поражение:

    -  Ой, - сказала она виноватым голосом, - я у вас засиделась, мне еще нужно обойти три этажа…

    Я не стал протестовать, проводил ее в прихожую и помог надеть пролетарские обноски.

    -  Так я к вам еще зайду, - ласковым голоском пообещала обиженная чаровница.

    -  Непременно. Буду с нетерпением ждать.

    Мы распрощались. Проводив гостью, я потушил на кухне свет, открыл окно и выглянул на улицу. Ольга Глебовна в расчетное время вышла из подъезда и направилась к темной машине. Там ее ждали. При ее приближении фары зажглись, и открылась дверца. Мне стало грустно. Девушка была милой, а я порядком соскучился без женской ласки.

    Этой ночью я спал неспокойно. В сновидениях постоянно присутствовала Ольга Глебовна. Она то, высоко подняв юбку, поправляла колготки, то прижималась ко мне, обжигая горячим дыханием.