-  Ну, ты и артист! - опять повторил Андрей, но за ракушку пошел.

    -  А теперь давай сваливать отсюда, а то не дай бог бак рванет.

    Мы отошли на безопасное расстояние и наблюдали, как весело пылают останки машины. Мою «Ниву» не просто разворотило, ее вывернуло наизнанку, так что вопрос с простреленной курткой, которая осталась в салоне, решился сам собой.

    -  Так это за тобой охотятся или за Олей? - прервал затянувшееся молчание лейтенант.

    -  Боюсь, что за обоими.

    -  Похоже, - мрачно согласился Андрей, - если бы хотели тебя одного подорвать, то грохнули бы, когда включится зажигание, а так рассчитали, чтобы вас разнесло по дороге. Действительно повезло, не встреться мы с ней, сейчас…

    -  Как бы вы не встретились, когда ты у подъезда уже часа два толчешься? - съехидничал я.

    На такую гнусную инсинуацию влюбленный не отреагировал и перевел разговор в другую плоскость:

    -  Ты знаешь, чья это работа?

    -  Догадываюсь. Слышал о группировке Дмитриева, по кличке Поэт?

    -  Дмитриев? Что-то краем уха, вроде серьезные бандиты и прикрыты кем-то на самом верху. Только я не пойму, какие у тебя с ними дела, ты вроде не из их клиентов?

    -  По глупости влетел. Понравилась Поэту сабелька, которая у меня была, а я ее ему не отдал, вот он и рассердился.

    -  А Ольга причем?

    -  Ее заставляли на меня повлиять, а она отказалась…

    -  Ясно. Нашим что говорить будешь?

    -  Ничего не буду, боюсь, что милиция мне с Поэтом не поможет. Придется мне самому разбираться,

    -  Может быть, ты и прав, - задумчиво сказал участковый и переменил местоимение с единственного на множественное число. - Придется нам самим разобраться.

    Больше в этот день нам поговорить не удалось, во двор сначала влетели милицейские машины, потом пожарная, и закипела «рутинная» следственная работа.

    Да здравствует любовь! Чистая, преданная, возвышенная и слепая! Если бы не святые чувства старшего лейтенанта Андрея Кругова к Ольге Глебовне, осветившие и наши с ним отношения, мне бы в ласковых объятиях милиции пришлось весьма туго. Представители сей доблестной организации так страстно возжелали поймать террористов, что немножко перепутали мою роль в этом деле. Тот печальный факт, что меня не было в машине во время взрыва, вызвал подозрения, не я ли тот самый минер, который устроил весь этот переполох. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что для милиции главный подозреваемым оказался я. Андрей же, зная свою организацию изнутри, сумел так расставить акценты, что, в конце концов, от меня почти отцепились.

    Я понимал логику правоохранителей, обычно людей просто так не взрывают и в непосредственной близости от квартир добропорядочных граждан редко находят мертвых киллеров, однако, это еще не повод перетряхивать всю личную жизнь жертвы преступления. Думаю, что мое дело вызвало повышенный интерес еще и потому, что по своим жизненным обстоятельствам я не должен был представлять никакого интереса для криминальных структур. Общественного положения у меня нет никакого, как, собственно, и экономического. Я не был даже чиновником, распределяющим что-нибудь дорогое и заветное. Обычный «серый» обыватель, без темного прошлого и светлого будущего.

    Подозревать бандитов в двойной ошибке милиция не захотела, видимо, с уважением относясь к деловым качествам людей этой рискованной профессии. Оставалось искать причину такого взрывного интереса ко мне в моем прошлом.