— И вас даже не смущает, что я иногда бываю вынужден поприжать вас, промышленников и банкиров? — поднял брови Алексей.

— О да, — улыбнулся Путилов, — у нас с вами бывали жаркие споры. Но жизнь показала целесообразность тех уступок, которые мы вам делали. Ваша фигура является оптимальной с точки зрения стабильности и развития государства.

— Так что же мне, не помирать прикажете? — развел руками Алексей. — Да я и по конституции могу еще только на один срок претендовать.

— Ну, еще четыре года стабильности — это не так уж и плохо, — хмыкнул Путилов. — А там поглядим.

— Это не выход, — возразил Алексей. — Система не может держаться исключительно на одной личности. Это путь к краху.

— Так придумайте систему, которая не будет держаться на вас, но будет не хуже, — лукаво усмехнулся Путилов.

Алексей расхохотался:

— Уж не думаете ли вы, что бедный маленький Алексей Татищев за четыре года разработает и введет в жизнь систему, над созданием которой человечество бьется тысячелетиями? Вечный компромисс. Лучшие формы правления для проведения реформ — диктатура и абсолютная монархия. Но они же дают кучу возможностей нечистоплотным или даже душевнобольным людям безнаказанно совершать самые ужасные преступления…

— Безнаказанным ничего не бывает, — поправил его Путилов.

— Пожалуй, да, — согласился Алексей, — но диктатор, совершая злодеяния, обычно считает, что его этот закон не касается. А когда в стране начинается смута, что с того, что его ставят к стенке? Тысячи жизней уже погублены. Демократия позволяет ограничить всевластие правителя, но она же не создает никаких механизмов против безумия толпы. При диктаторской власти разумный правитель всегда может сбалансировать потребности текущего момента и дальней перспективы, обуздать особо ретивых. А при демократии они сами избирают себе психопатов вроде Гитлера и служат им с восторгом. Кроме того, демократия формирует прекрасную среду для мелких воров. Если вас допустили к кормушке на короткое время, конечно, вы постараетесь вытащить из нее как можно больше. И уж точно не будете заботиться о дальней перспективе.

— Вот и найдите разумный баланс между львами и шакалами, — вставил Путилов.

— Да еще чтобы овцы были целы и волки сыты?! Увольте, милостивый государь. Система не бывает ни чище, ни гуманнее, чем люди, ее составляющие. Для того чтобы жизнь поменялась в корне, надо менять сознание людей, а не политические конфигурации. Что же до построения системы… Помилуйте. Я же сам из львов. Я не вышел за пределы демократической процедуры только потому, что не хотел создавать опасного прецедента. Не то шакалы бы им воспользовались после моего ухода с политической сцены… Правда, временами очень хотелось послать подальше всех этих думских болтунов и интеллигентствующих демагогов. Но это спор, скорее, теоретический. К цели вашего визита он относится мало. На ваш главный вопрос я ответил. Я не вижу необходимости выдвигаться на третий президентский срок.

В кабинете зазвонил телефон. Извинившись, Алексей направился туда.

— И все же подумайте, Алексей Викторович, — нагнал его голос Путилова.

Войдя в кабинет, Алексей снял трубку:

— Татищев.

— Алексей, — раздался взволнованный голос Леонтьева, — только что передали из Москвы.