|
Пока вы расширяетесь, у вас всегда несметное количество врагов, интересы которых вы задеваете. Когда вы прекратили развитие, их не меньше, потому что они хотят поживиться за ваш счет. А если даже сделать теоретическое предположение, что вам удастся силой создать империю, которая распространится на весь мир, то можете не сомневаться, что она тут же начнет трескаться по границам этническим, религиозным и географическим. Такая империя неизбежно придет к упадку и погрузится в пучину гражданских войн. Увы, боюсь, это исход всех империй. И ключик здесь один. Ваша фраза: «А кто их спросит?» Вы прекрасно определяете, на каком основании пристегнете к своей державе ту или иную территорию. У этих вера с вами одна. Эти — этнически родственны. А эти просто живут в стратегически важном для вас месте. Конечно, территорию можно и захватить силой, а ее население изгнать, уничтожить или насильственно ассимилировать. О моральной стороне вопроса я просто молчу. Хочу лишь напомнить, что уничтожить целый народ — это задача, требующая огромных затрат. Но если вы присоединяете народ против его желания, не даете ему привилегий или гарантий безопасности и сохраняете его обычаи и устои, вы обрекаете себя на большие проблемы в будущем. Как минимум, при первом же ослаблении позиций вашего государства они поднимут национальное восстание или вступят в сговор с вашим врагом. И, заметьте, с точки зрения любого стороннего наблюдателя это будет святая освободительная война против угнетателей. То, что на месте освободившейся колонии возникнет диктаторский режим или псевдодемократическое государство с ворами и проходимцами во главе и бывшие подданные империи будут вспоминать об имперских временах как о золотом веке, это уже вопрос второй. Проблема социальной зрелости, так сказать. А вот то, что загнанные внутрь проблемы обязательно разрушат вашу империю, это я вам гарантирую.
— Страстная речь, — покачал головой Голицын и, помолчав, добавил: — Может, вы и правы. Но строители империй редко видят их крушение. Если же они рушатся, то по недомыслию потомков. Что же касается той государственной идеи, которую защищаете вы, она мне нравится еще меньше. Наверное, вялое существование в раз и навсегда определенных границах может порадовать мелких торговцев и ремесленников, но здесь нет места подвигу. Я уж не говорю о том, сколь скучно жить в такой стране натуре деятельной, ищущей. Почитайте рассуждения Макиавелли об истории Римской империи, мой милый друг, и вы там увидите прямую ссылку на взаимосвязь между уровнем развития и влияния страны и энергией ее населения. Энергичный человек не готов сидеть без дела. Ему нужны новые покорения, достижения новых вершин. Конечно, наличие столь беспокойного и, прямо скажем, буйного населения приводит к тому, что государство время от времени сотрясается социальными катаклизмами. Но если власти не дают выхода этой энергии, то ее носители покидают такую землю. Конечно, страна обретает покой и размеренность жизни. Однако падает не только способность державы к внешним захватам, но и к обороне. Сопредельные же государства с легкостью захватывают страну, перешедшую к мирному существованию. Может быть, конечно, через столетия империя, разросшаяся до гигантских размеров, и падет от лености потомков великих завоевателей. Но страна, отказавшаяся от развития, падет еще вернее и еще скорее. Может, у себя в Северороссии вы создали очень комфортную и уютную жизнь. Я даже понимаю, почему многие представители изнеженной аристократии и буржуазии бегут к вам. Вы обеспечили людям достаток, порядок и стабильность. Вы не слишком донимаете своих граждан воинскими повинностями и налогами в пользу обороноспособности страны. Но пройдет время, и на ваших границах встанет грозный враг, а люди, привыкшие жить только для себя, не смогут объединиться, чтобы дать ему отпор. Уйдет боевой дух, исчезнет доблесть. И вы окажетесь поглощены одной из великих империй. Так не лучше ли стать основателем своей империи, чем провинцией чужой? — В ваших словах есть доля правды, — согласился Алексей. |
