— С вами все в порядке? — обеспокоенно осведомился Санин.

— Да, все хорошо, — машинально бросил Алексей, но мозг его продолжал лихорадочно работать:

«Положим, германская армия готовит провокацию, в которой должны участвовать части Красной армии или НКВД. Тогда при чем здесь Кельн? Если речь идет о флоте, Павел должен был направиться в Росток или Киль. Если там задействован воздушный десант или даже сам Отто Скорцени, встреча должна была бы проходить в окрестностях Берлина. Например, в Потсдаме. Как с Северороссией и возможной операцией против нее может быть связан Кельн и его окрестности? Стоп! В Аахене живет Зигмунд фон Бюлоф, бывший самопровозглашенный король Ингерманландии, тесно связанный с «Ингерманландским возрождением». От Аахена до Кельна час езды на поезде или автомобиле. Павел или его руководство понимали, что член советской делегации может быть под нашим наблюдением. Они решили, что факт поездки Павла в Кельн, даже если и станет нам известен, нас не обеспокоит. И не обеспокоил бы… Зачем они встречались? Разведданные? Возможно, но это бы поручили профессиональным разведчикам, а тут на встречу выехал дипломатический представитель. Значит, в предстоящей акции «Ингерманландскому возрождению» отводится особая роль. Какая? Все просто. Немецкие националисты поднимают путч в Петербурге. Вермахт приходит к ним на помощь. Не зря они уже перебросили дивизию в Финляндию, якобы для дачи гарантий этой стране. Красная армия переходит границу, якобы для помощи братским славянским народам, которые, могут оказаться под пятой фашистских захватчиков. Занавес! Надо действовать, и немедленно».

Алексей резко поднялся и обратился к профессору:

— Могу я воспользоваться вашим телефоном, Дмитрий Андреевич?

— Конечно, — удивленно взглянул на него Санин. Алексей быстрыми шагами вышел в коридор, по памяти набрал известный очень небольшому числу лиц телефонный номер и, когда ему ответили, проговорил:

— Добрый вечер, господин президент. Это Татищев. Мне нужно срочно вас видеть… По вопросу «Ингерманландского возрождения»… Есть новые данные… Через час? Хорошо. Пригласите, пожалуйста, Вайсберга.

Санин печально посмотрел на жену и проговорил?

— Аня, где сегодня Андрюша?

— Опять с дружками в Териоки поехал, — фыркнула жена. — Гуляют.

— Слава богу, что он не интересуется политикой, — произнес Санин.

Когда утренний туман начал потихоньку рассеиваться, к стоящему на пригорке недалеко от Гатчинского парка дому, построенному в немецком стиле и окруженному высоким забором, малозаметными тенями заскользили несколько групп спецназа североросской госбезопасности. Алексей, лежа на животе в густых зарослях кустарника, наблюдал за происходящим в бинокль. Рядом с ним примостился Колычев. Стараясь говорить как можно тише, Алексей произнес:

— Совсем как в старые добрые времена, в девятнадцатом. А, Сергей?

— Да, — безразлично ответил Колычев. — Одного не пойму: ты что здесь делаешь? Вайсберг-то в кабинете остался.

— Я здесь, потому что здесь ты, — пояснил Алексей. — И еще потому, что все, что сейчас произойдет, случится из-за меня. А вот чего тебя сюда понесло, никак в толк не возьму. Ты же директор Центра боевой подготовки и спортивных единоборств, а не начальник управления специальных операций. Тебе зачем на захват идти?

— Я генерал-майор госбезопасности. Но прежде всего я боец, друг мой. А еще я учу боевому искусству других. Как, по-твоему, я смогу это делать, если сам не буду практиковаться в условиях реального боя?

— Тогда почему ты пошел сюда, а не на захват базы «Североросского рабочего союза»? — тут же повернулся к нему Алексей.