Я заказываю как обычно. Бифштекс. Средней прожарки. Без картофеля. Салат. Заправить

маслом и уксусом. Бутылка Сан Пеллегрино.

Глаза президента метнулись к Уорнер. Ни тени улыбки. Он наливает ей еще выпить, потом

поднимает бокал в ее сторону, чтобы она взяла его из его рук. Сто к одному, она его саба.

Меня это мало волнует, разве что... дерьмо! Я могу ввязаться в это лишь для того, чтобы

увидеть, как это будет  сыграно. Стиснув  зубы, я поднимаю свой бокал. Запрокидываю

свой  напиток.  Я смотрю  через  стол  на президента  и наши  взгляды  встречаются.  Я не

отворачиваюсь,   вспоминая   его   последнее   предложение,   которое   я   отклонил.   Я   готов

перекинуться   через   стол   и   разбить   его  наглый   еб*ник,   если   он   думает,  что   он   может

загнать меня в угол и заставить меня принять сделку.

Официант  уходит  и Джекс берет на себя роль переговорщика. Прекрасно  зная, что он

будет   выступать   в   качестве   докладчика   на   Южном   крыле.   Теперь   он   является

переговорщиком в закулисных играх.

–  Мы   в   какой–то   мере   обсудили   Ваше   предложение   на   свободных   условиях.  –  Джекс

наклоняет голову в сторону Норта. – В рамках неофициальной просьбы. Ничего более.

Норт хихикает.

–  Да.   Хорошо,   давай   покончим   с   этим   дерьмом.   Вы   потребовали   крайней

конфиденциальности при обучении Вашей новоиспеченной сабы. Что мне интересно, так

это научится азам. В буквальном смысле.

Если бы я не был готов к этому моменту, то, ясен хрен, моя голова бы резко дернулась.

Мое  тело холодеет.

– Поясните, – говорю я хриплым голосом.

–  В течение года я покину пост. Я планирую полностью уйти на пенсию и преследую

другие интересы. – Его взгляд, переметнулся на Уорнер. – У меня есть идеальное местечко

на   вершине   горы.   Но,   к   сожалению,   то,   что   мне   надо,   я   не   могу   заказать   онлайн   с

доставкой до дома. У Вас есть то, что я хочу приобрести.

Прежде чем я могу нарыть, что ему нужно, появляются два официанта с подносами в

руках. Один официант приносит корзинку с булочками и ставит тарелки для хлеба. Другой

несет салаты и мою бутылку минеральной воды. Все это время мое желудок скручивает.

После того, как официанты уходят, я спрашиваю:

– И что же это?

–  То,   чем   ты   обладаешь...   это   совершенное   искусство,  –  отвечает   он,   затем   жестом

обращается к Уорнер. – Передай мне хлеб.

–  В какой–то одной определенной области в частности?  –  И потом пришла моя очередь

сморозить чушь. – Или схожую с той, о чем вы просили меня прошлой ночью по поводу

моей сабы?

Кожа   на   его  носу  и   щеках   вспыхивает,  но   вместо   ответа   на   мой   вопрос,   он,   кажется,

рассматривает корзинку для хлеба, наконец, взяв  булочку из ржаной непросеянной муки.