–  Я   сейчас   буду.  –  Сейчас   одиннадцать   и   Джон   должен   быть   в  офисе   Джекса.   После

выступления президента час назад, с объявлением о том, что ведутся переговоры и будут

сняты запреты на торговлю с Кубой, наш многоканальный телефон завален звонками. За

последние двадцать минут мы все «навалились», чтобы помочь ответить на поступающие

звонки.

Когда я вхожу в приемную, лицо Джона мрачнее тучи. Наши взгляды встречаются и он

становится еще мрачнее. Хрень. Двойная хрень. Неужели его уволили из офиса Джекса? Я

не хочу, чтобы это случилось.

– Эй, давай пройдем в мой кабинет, – говорю я, здороваясь с ним, чувствуя себя жалким

предателем.

–  Кабинет? – Он горько смеется. Его тон настолько резок,  что сотрудник,  сидящий  за

рабочим столом Норы, бросает на него взгляд.

– Сюда, – я указываю ему направление, наклонив голову и воздерживаясь от того, чтобы

открыть перед ним дверь, что смутило бы его. Мы идем в тишине, и я будто бы могу

чувствовать гнев, который исходит от него, словно искрящееся  электричество. Мы входим

в мой кабинет, где я жестом указываю ему на стул. – Все в порядке?

– Мы завтракали с Брук. – Он запускает руку в свои непослушные волосы и я вижу, как

желваки ходят на его челюсти. Он стоит в дверях, его сумка с ноутбуком свисает с плеча. –

Я   поражен   тем,   что   меньше,   чем   через   неделю   она   уже   чувствует   себя   лучше.   Мы

завтракали с ней сегодня и когда я стал уходить, она достала свой ноутбук и приступила к

занятиям. Странно видеть ее такой серьезной. Вас обеих. Круглыми сутками с начала лета,

не так ли?

– Нам так удобно. В чем дело?

– Что, черт возьми, происходит? – Он закрывает дверь моего кабинета и разворачивается,

пересекая кабинет, выглядя так, будто собирается придушить меня.

–  Говори  потише,  – отвечаю  я мертвенно–спокойным  тоном,  готовясь  услышать  самое

страшное.

Огромное количество секретов, находящихся у меня голове,  начинают кружится,  будто

обрывки бумаги, подхваченные ветром. Какой из этих вариантов приведет нас на тропу

войны? Беннетта нет в офисе, но здесь сотрудники, сидящие около каждого телефона по

всему   офису.  Нора   в   кабинете   Беннетта   разбила   лагерь.   Она   единственная,   кто   имеет

свободный доступ к его столу и отвечает на звонки, поступающие на его номер с завидной

скоростью.

– Когда ты собиралась мне все рассказать, Ксавия?

Я никогда не видела, чтобы Джон так заводился и я у меня перехватывает дыхание от

такого потока ярости, которую он излучает. Из состояния злости он перешел в состояние

ярости.

– Чем ты так расстроен?

–  Во   всю   трубят   о   твоей   любовной   связи.   Как   насчет   того,   что   ты   встречаешься   с

Сенатором Стоуном! – Его губы побелели и его взгляд, сквозящий обвинением, поражает

меня будто цунами.

Мой   живот   скручивает.   Дерьмо,   конечно,   он   был   бы   первым,   кто   увидел   наши

фотографии,   которые   пресса   тут   же   поспешила   разместить   под   милым   или   даже

провокационным   заголовком     о   нашем   вчерашнем   ужине.