давление, будто там гелий, который резко увеличивается с каждой моей ложью, рожденной

в моей голове и легко слетающей с моего языка.

–  Ааа,   так   ты   решила   сигануть   в   омут   с   головой,   когда   твои   бабушка   и   дедушка

попытались добиться контроля над твоей жизнью. Они хотели «купить» твою задницу,

чтобы потом могли наделить тебя властью и привилегиями и куда бы ты смогла сунуть

свой драгоценный маленький носик. Но сейчас... ты продаешь свое имя сенатору. За что? –

Он обводит рукой маленькое пространство. – За скромный кабинет?!

Я чувствую комок, подкатывающий к горлу. Кажется, что я струсила и сейчас у меня нет

сил спорить.

–  Послушай, – я наклоняюсь ближе, сузив глаза. – Все вокруг  используют друг  друга.

Разве не так называется вся эта игра?

– Здорово. Бл*ь, здорово, – издевается он и пробегается по мне глазами сверху до низу. –

Ты меньше чем месяц на Холме и, похоже, ты соответствуешь ему идеально.

–  Что тебя так беспокоит? Разве не ты притворялся сотрудником, чтобы получить кучу

грязи на Картера? Тебе ли говорить о морали. Выводить моральные принципы на чистую

воду, это ни о чем тебе не говорит?

Он щелкает пальцем перед моим лицом, указывая на меня.

– Не пытайся анализировать то, что ты делаешь. Не стоит! – Он поворачивается и шагает к

двери. Вместо того, чтобы уйти, он останавливается у двери, оглядывается через плечо. –

Думаю, я был прав по поводу тебя и политики. Ты намного больше Кеннеди и Стиллман,

чем ты думаешь, Кса.

Моя   грудь   сжимается   от   жалящих   слов   Джона.   Я   делаю   пару   шагов   в   его   сторону,

отчаянно   пытаясь   рассказать   ему   все   и   не   отпускать   его,   но   я   не   могу.  Я   не   могу,  я

продолжаю говорить себе это, в то время как мое сердце сжимается  и я вижу, как он

уходит.

Глава 18

ЖЕСТКОСТЬ ПРОТИВ МЯГКОСТИ.

Последние   пять   часов   я   разрываюсь   между   встречами,   назначенными   друг   за   другом,

преследуемый   по   пятам   своим   переводчиком.   Мы   входим   в   наш   конференц–зал   и   он

кивает   мне.   Я   начинаю,   представляя   свою   команду   по   международным   отношениям

Министру внешнеэкономической деятельности Кубы и его сотрудникам.

– Рад встрече с вами, Министр Диаз, – говорю я мужчине, стоящем передо мной, пожимая

ему руку.

– Сенатор Стоун, – отвечает он и представляет мне своих сотрудников.

Мы все занимаем свои места за столом переговоров и когда Диаз начинает говорить, такое

чувство, будто у него «каша» во рту.  Во время нашей беседы мне не составляет особого

труда понять его жесты и его испанский, чтобы осознать, что мы зашли в тупик.

Это не то место, где я должен быть в пятницу в 4.15. Я слушаю, как мой переводчик

переводит последнюю фразу Диаза, но все это время я сосредоточен на движении тела

Диаза, начиная искусно копировать его.