возможность. – Его слова, словно лед медленно проникают в меня.

Я не могу притворяться, что не потрясена, когда я ищу его лицо и пытаюсь понять, к кому

он говорит слово «усилия» и мое место здесь.

–  Мистер   и   миссис   Стилман,   –   говорит   Беннетт,   стоя   рядом   со   мной.   –   Это   был

замечательный вечер.

– Сенатор Стоун, – отвечает дед  в то время, когда они с Беном жмут друг другу руки. –

Мы крайне впечатлены Вашими результатами и Вашим будущим. Мы поговорили с Вице–

президентом и скоро встретимся с Вами.

Это  больше   похоже   на   политическую   любезность,   то   же  банальное   дерьмо,  которое   я

слышала сегодня и я ненавижу эту часть игры. Бабушка слегка обнимает меня, также как и

дед. Я чувствую их пристальный взгляд, молча одевая свою накидку. Когда мы прощаемся,

у меня нет слов, я растеряна и не могу уйти из Белого дома достаточно быстро.

***

гараж отеля «Франклин». – Мои бабушка и дед участвуют в каком–то...заговоре.

–  Что   ты   имеешь   в   виду?   –   спрашивает   он,   пока   паркует   машину   на   месте,

принадлежащему номеру, которым он владеет. Номером, куда  он приводил своих саб и я

снова мои мысли возвращаются к вопросу, который я задала ему о сенаторе Уорнер и на

который он отказался ответить, были ли они любовниками?

– Я не знаю. Это внутреннее чувство.

Снаружи было темно, но внутри меня было еще темнее...тьма со всей ее грязной ложью и

грязными секретами, которая лезла из всех щелей быстрее, чем я могла с ней справиться.

Я подавляю дрожь при мысли о президенте, моих бабушке и дедушке, возможно, Вице–

президенте...сколько   еще   таких,   как   они   плетут   интриги   в   этой   исковерканной

политической шахматной партии?

– Если ты не уверена, почему бы нам не поговорить о чем–то конкретном? – Он открывает

свою дверь, прежде чем я могу ответить. Что я могу сказать, не разжигая огня?

Открыв мою дверь, он берет мою руку и тянет меня вверх. – Ничего конкретного. В этом и

проблема, – отвечаю я.

– Но кое–что всплыло наружу. И ты все еще утаиваешь от меня что–то.

Я не отвечаю ему. Не только я одна утаиваю.

–  Правительственные обеды никогда не бывают скучными, разве это не твои слова? – В

его голосе проскальзывает издевка. Я смотрю в его задумчивые глаза, в которых появился

намек на гнев, в этих его зеленых глубинах. Он медленно моргает и взмах его темных

ресниц настолько притягателен, как никогда прежде.

– Было очень сложно. Но пребывание рядом с моей семьей в течение пяти минут может

привести к этому. Трудно сказать. – Я напоминаю себе, что совсем не время выдать все

мои секреты.

– Но у тебя есть свое мнение, – отмечает он.

Мы   подходим   к   частному   лифту   и,   когда   мы   останавливаемся   перед   полированной

металлической дверью, я бросаю на него взгляд.