насколько я себя чувствую, гнев для меня как спасательный круг, который держит меня

вместе, а не дает распасться на части.

– Мы можем подождать, пока не поднимемся  наверх, чтобы обсудить, что произошло?

– Никаких проблем, как ведь пожелаешь. – Двери плавно скользят, открываясь и Беннетт

жестом предлагает мне войти.

Обычно к этому времени он прижимал меня к стене лифта, врываясь своим языком мне в

рот,  сжимая   в   кулак   мои   волосы   и   предоставляя   самое   лучшее   в   моей   жизни.   Но   не

сегодня. Мы стоим рядом друг с другом, наши плечи не соприкасаются.

Он приглашает меня выйти из лифта и вот мы стоим перед дверями номера люкс. Внутри

меня целый кордебалет, который рвется наружу и жаждет получить ответы на вопросы. Он

с силой проводит своей магнитной карточкой, точно такой же, какую он давал мне.

Голосок в моей голове шепчет:

– Сколько таких как ты?

Остановись! Перестань  думать  о том, сколько раз он делал это. Он открывает дверь и

замирает, позволяя мне войти первой. Я обхватываю себя за талию, прохожу вперед, а он,

как тень,  следует за мной.

Я слышу как стучат наши  каблуки по полу. Их звук разрозненно отдается эхом  от стен,

чем–то напоминая мое сердцебиение, отдающееся в моей груди. Сейчас не время убегать и

прятаться. Весь этот хаос – это самое то. Он уничтожает все. Есть только один выход. Все

что мне нужно – это смелость, чтобы действовать.

Проглотив комок сомнений, я напоминаю себе, что я не собираюсь быть игрушкой Норта.

Я твержу про себя: «Я могу сделать это». Я собираюсь устроить представление на пустом

месте. Я приехала в Вашингтон, желая узнать правду. Нужно знать правду! Это путь, мой

путь, и я объявлю войну любой ерунде, которая может возникнуть. Пока я иду, я пытаюсь

найти то, зачем я пришла или я... мы... все навсегда потеряем. Это настоящая граната, мой

шанс, появился наш шанс выложить все начистоту. Обратного пути нет и сейчас как раз

время,   чтобы   снять   все   преграды.   Что   есть   у   меня   в   качестве   оружия?   Мой   ум,   мой

инстинкт. Моя способность приспосабливаться.

Мы идем в гостиную и я останавливаюсь около дивана. Пришло время скинуть  «бомбу»

номер один.

– Во–первых, ты задолжал мне ответ на вопрос. Простое «да» или «нет» без объяснений

меня устроит.

– Что произошло сегодня? – спрашивает Беннетт хриплым голосом, когда останавливается

позади меня. Его слова ласкают мои обнаженные плечи. До сегодняшнего вечера, было бы

так просто притвориться, откинуться назад, потеряться. Я качаю головой, скорее борясь с

желанием ответить ему, а не наоборот поддаться ему.

– Ты был или нет Домом сенатора Уорнер? – Обернувшись, я встречаюсь лицом к лицу с

ним. Странно, что мой голос не дрожит, хотя внутри меня все вибрирует и плавится.

Его   взгляд   ловит   мой   и   его   глаза   расширяются,   прежде   чем   все   его   лицо   становится

мрачным. Тень огорчения, смешанная с разочарованием появляется на его лице и я не могу

позволить своему желанию смягчить боль от острых как бритвы ответов.