– Так и поступают друзья. – Широко ухмыляюсь я.

–  Ты можешь отогнать мою машину обратно к нашей квартире?  –  спрашивает она.  –  Я

уезжаю в Лос–Анджелес, а вернусь во вторник. Как раз к занятиям.

–  Можешь   даже   не   просить   меня.  –  Я   хватаю   свою   сумочку   и,   остановившись   около

стойки регистрации, я объясняю медсестре ее решение.

–  Нужно будет заполнить кое–какие формы. И возврат денег займет некоторое время,  –

отвечает женщина за стойкой, глядя на нас поверх очков, выглядя не слишком довольной.

– Детка, мы опоздаем на рейс, если задержимся здесь, – Дерек надевает солнцезащитные

очки и тянет ее за руку. – Пусть оставят деньги себе.

– Я разберусь с этим. – Я поправляю ремешок сумки на плече. – Идите. Вы ведь не хотите

опоздать на рейс.

– Цены тебе нет, Кса. – Брук обнимает меня, крепко сжимая в своих объятиях, и я вдыхаю,

немного дрожащим голосом.

– Ксавия, скоро встретимся и поболтаем. – Дерек оттаскивает Брук дальше от стойки.

Я наблюдаю, как они выходят в холл, а затем на улицу. Солнечный свет очерчивает их

силуэты на фоне яркого света. Брук оборачивается и машет мне и у меня возникает резкое

чувство боли в сердце, меня наполняет прилив радости за нее. Она пила настолько сильно,

что облажалась и накосячила по полной программе, и только благодаря своему огромному

состоянию,   она   сможет   пережить   эту   огненную   бурю,   которая   разразится,   если   все

происходящее станет известно и сможет спалить ее. Но она как кошка, у которой девять

жизней, и из всех, кого я знаю, она единственная, кто всегда приземляется на ноги.

Полчаса спустя, я чувствую, что мой мозг затуманен от выпитого количества кофеина и

слишком   малого   количества   сна.   Я   направляюсь   к   выходу   и   убеждаю   себя,   что   буду

чувствовать себя лучше, когда я что–нибудь поем и немного вздремну. Выйдя наружу, я

будто в стену врезаюсь от навалившейся на меня жары и на какой–то момент я не могу

сообразить, где я припарковала машину. Парковка забита и я крепко сжимаю брелок, не

обращая   внимания   ни   на   что   и   ни   на   кого   вокруг,  кроме   как   ищу   моргающие   фары

автомобиля, означающие, что двери разблокированы.

– Мисс Кеннеди! – Кто–то зовет меня и я оборачиваюсь, думая, что я забыла что–то, что

относится Брук.

У меня перед глазами начинают мелькать вспышки.

– Почему вы решили прервать беременность?

– Что? – переспрашиваю я, совершенно ошеломленная. – Я не ...

Женщина шагает ко мне.

– Какой у вас срок?

–  А Сенатор Стоун тоже здесь?  –  На меня обрушивается еще один вопрос, а затем еще

кто–то выкрикивает: – А он знает?

Мелькает еще больше вспышек, а затем несколько человек тянутся своими микрофонами к

моему лицу, задавая меня вопросы.

– Без комментариев, – отвечаю я автоматически, зажатая ими со всех сторон. Я иду в ту

сторону, где, как я думаю, находится машина Брук, но я не могу прорваться сквозь этих

репортеров или ту тучу фотографов, которые, как мне кажется, вырастают из–под земли.