желтым табличкам, размещенным на стенах коридора, и я провожу пальцами по одной из

них на кабинете Беннетта, моргая, чтобы убрать резь в глазах. Когда я открываю дверь в

свой кабинет, слабый и знакомый запах его одеколона, витающий в приемной, вызывает

покалывание у меня на коже. Аромат становится все интенсивнее, когда я прохожу мимо

его дверей и мое сердце начинает грохотать   все   сильнее с каждым шагом, который я

делаю по ворсистому ковру. Я стою на пороге своего кабинета и вглядываюсь в его дверь.

Трудно поверить, что прошло всего лишь несколько недель, а такое чувство, будто прошла

целая вечность.

Тяжело   вздохнув,   я   поддаюсь   искушению   и   берусь   за   ручку   его   двери   в   кабинет   и

открываю ее. Я не должна входить, если  я хочу сохранить свое  душевное  равновесие.

Меня омывает запах его одеколона, смешанный с легким ароматом кожаной мебели. Моя

кожа покрывается мурашками, а соски становятся как камушки. Что–то напоминающее

вид сексуального рефлекса и мои глаза снова начинают гореть от слез. Я моргаю, выходя,

чувствуя, что слезы вот–вот хлынут и хлопаю дверью. Ой, бл*я!

Как   мы   могли   так   ошибаться?   Один   сраный   ужин   и   моя   неустойчивая   Вселенная

разлетелась на куски.

Я вхожу в свой кабинет, чувствуя головную боль размером со штат Монтана. Боль, похожа

на   вспышки   молнии,   пронзающие   правую   часть   головы   и   проигнорировать   ее   просто

невозможно.

– Добро пожаловать в Капитолий, Мисс Мигрень, – шепчу я, протягивая руку к бутылке

ибупрофена в своем ящике стола. Я беру две таблетки. Воды нет. Круто.

Черт! Очень плохо. Должно быть у меня обезвоживание, потому что во рту суше, чем в

пустыне Мохаве. Я не смогу проглотить таблетки, чтобы они не застряли у меня в горле. Я

кашляю, как кошка, у которой в горле застрял комок шерсти. Слезы льются ручьем из

моих глаз и я бегу в мини–кухню, где есть чайник и холодильник. Хватаю бутылку воды, с

треском   открываю   крышку,   и   глотаю   так   жадно,   что   капли   воды   стекают   у   меня   по

подбородку. Когда я заканчиваю, я вытираю рот рукой. Настоящая леди, Кса.

Я прикрываю  рот, когда   к  горлу  подкатывает  отрыжка,   так   я хотя  бы   не  выгляжу  как

полная неудачница. Пока нет. Насколько далеко я зайду? Вопрос остается без ответа. По

крайней мере я могу завершить ежемесячный   отчет, сделать его копии и уйти. В моем

кабинете практически нет моих вещей, которые мне надо собрать, напишу заявление об

увольнении, уйду сегодня и никогда не вернусь.

В углу стоит пустая картонная коробка и я беру ее, возвращаясь в свой кабинет. Скоро

журналисты   выпустят   свои   статьи.   Я   прямо   предвижу   их   заголовки.   Этого   будет

достаточно   для   того,   чтобы   пресса   начала   свою   истерию.   Не   важно,   даже   если   это

огромная журналистская ошибка, скандал будет сотрясать Капитолий, не важно, что это

ложь.