кроме того, что вы довольно жесткий и отлично ведет дела. Они поверят упоминаниям в

светской хронике – обложки журналов и статьи. Что скажете?

Райан хочет, чтобы я «продал» себя прессе и всего лишь два слова – иди на х*й – крутятся

на кончике моего языка. Мне нельзя быть чересчур эмоциональным, или она ухватится за

суть и будет использовать Кса и мое участие во всем этом в свою пользу. Нет ничего

нового в политическом маневрировании и предательстве, но то, что сделала Вице–

президент – определенно сделано для достижения выгоды только одного человека. Меня

приперли к стенке.

– Вы провернули это только для своей пользы. Давайте не будем притворяться.

– Все что мое – ваше. И наоборот. Вот как мы играем в эту игру, Беннетт. Вы в курсе, что

это Высшая лига.

Я перестаю расхаживать и больше не могу сдержать резкость в своем голосе.

– Спасибо за намек, но я не продаю свою душу.

– Я не об этом спрашиваю. Только лишь то, что хотят наши покровители, которые, я

уверена, не навредят управлению. Мы работаем над тем, чтобы развеять все возможные

вопросы, и теперь, мы движемся в правильном направлении в то время, как Мисс Кеннеди

является  вашим краеугольным камнем.

Направление... черт! Она что, имеет в виду дорогу в ад?

– Ох, да неужели. Звучит так, будто мы заранее продаем себя.

Нахмурившись, она наклоняется вперед.

– Я понимаю вашу точку зрения. Вы не привыкли ни под кем прогибаться. Вы вытащили

билет, который укажет прессе на что–то, что они любят раскручивать как новое. Никто

пока всерьез не подвергал внезапной критике ни тебя, ни твою кампанию в штате

Джорджия. Ключевое слово: пока. Все, что я прошу – это воспользоваться подарком,

который на тебя «свалился». Как будто ты «случайно» стал встречаться с этой девушкой?

Глядя на нее, я отвечаю:

– Я не встречаюсь «случайно». Ни с кем.

– Бен, я знаю! И в этом и есть чертова проблема, что я сражаюсь с избирателями и

финансистами.

Я почти готов сказать ей, чтобы она забыла о своем плане. Это полное дерьмо.

– Ты боишься, что кто–то может подумать, что я гей?

Ее глаза расширяются.

– Если бы это было правдой, мы воспользовались бы этим. Черт возьми, это было бы не

плохо, но каждый на Холме знает, что ты не гей. Это риторический вопрос, который не

требует ответа. Ты, как и я понимаешь, что это повод высказать предположения. Для

человека, признанного журналом Космо, у тебя слишком много тайн.

Мои виски пульсируют. На секунду я закрываю глаза и чувствую, как мышцы вверху и

внизу шеи напрягаются. Открыв глаза и глядя на нее, я хватаюсь за спинку стула и

измученно произношу:

– Все это было… ошибкой.

– Хотя это пока еще не в прошлом. Это ошибка, которая может стоить нам, если вдруг кое–

кто глупый решит, что она «брошенная» подруга, у которой есть что–то, что можно

продать прессе. Не важно, если это откровенная ложь.

– Я полностью готов, чтобы расправиться с подобным типом прессы, – произношу я

сквозь стиснутые зубы.

Райан скрещивает руки на груди.

– Я не верю в это. Ты слишком популярной и являешься легкой мишенью. Ты должен

понять. Для того, кто хочет публичности, это не навредит. Все может ухудшиться, наша

оппозиция может подставить нас.

– Демократы не будут использовать такой способ. – Качаю я головой.

– Не будь наивным, думая, что они так не поступят. – Вирджиния поднимается с дивана.