охваченный всего лишь одной целью. Найти Ксавию и попытаться объяснить весь этот

бардак.

Я спускаюсь по лестнице и вхожу в главный зал, который примыкает к коридорам, и затем

я вижу ее. Разговаривающую с агентом. Он снял очки, глядя на нее, и я говорю себе, что

мне лучше успокоится. Я не могу каждый раз сходить с ума, когда она разговаривает с

каким–то случайным парнем. Она качает головой, черты ее лица напряжены. В том, как

она себя ведет, нет ничего флиртующего. Не могу сказать того же про агента.

Она не видит меня, стоящего в стороне, а я наблюдаю за тем, как она отходит от агента и

направляется вниз по коридору. Куда она едет и почему она не снаружи? Я продолжаю,

молча идти за ней, но мне плевать. Я стараюсь просчитать свой следующий шаг и что я

скажу ей, когда догоню.

Женщина у входа в сад требует узнать, когда Вице–президент появится снаружи. Она

громко и неразборчиво говорит, и я пересекаю гостиную, следуя за Кса. В этой стороне

дома тихо, и я оглядываюсь, идя по коридору, чтобы убедиться, что за мной никто не идет

– не то, чтобы у меня была гениальная идея, что я буду делать, когда я доберусь до нее. Я

останавливаюсь перед дверью, куда она вошла, Мой пульс колотится, и мне нужно

разобраться, что я могу сказать ей, что не будет выглядеть как еще одно обманное

политическое манипулирование.

Мне следует постучать? Только если я хочу, чтобы она сказала мне отвалить.

Я поворачиваю ручку и открываю дверь. Она наклонилась, опираясь  ладонями в раковину.

– Привет, – говорю я, когда я захожу.

Она смотрит на меня, затем опускает свой взгляд и выпрямляется. Ее лицо вспыхивает, в

тот же момент она хватает свой мобильный, качая головой.

– Даже не говори со мной.

– Ты имеешь полное право сердиться. – Я собираюсь быть честным. – Это настоящее

дерьмо.

Она резко поднимает голову.

– Ты играл со мной? Бл*дь, Беннетт.

– Вот, что ты думаешь я делаю? – Я хочу встряхнуть ее, и, хотя мой здравый смысл

посылает мне предупреждение, чтобы не торопиться – это совсем не то, что у нас

получается лучше всего. Жаркие дискуссии имеют свойство для нас в конечном итоге

заканчиваться тем, что мы оказываемся полуголыми и орущими, или трахающимися, или и

то и другое вместе.

– Хорошо, давай посмотрим. Я полностью признаю то, как облажалась моя семья. Какими

кровососущими пиявками они являются, и ты рассказал это Вице–президенту... которая

воспользовалась и связалась с моими бабушкой и дедушкой. Было довольно глупо послать

подальше своего кузена и сказать своим бабушке с дедушкой отстать от меня, прежде чем

уехать из Бостона. Но теперь, они собираются использовать это против меня. Я не хочу,

чтобы ты трахался со мной во имя политики. Я не могу этого сделать. Я не буду.

Ее подбородок дрожит, и она качает головой, когда первые слезы начинают бежать. Мое

сердце грохочет в груди и я мне наплевать, есть ли кто–нибудь за дверью этой ванной.

Я притягиваю ее к себе и обрушиваюсь своими губами на ее, прижимая ее к стойке в

ванной. Подняв платье, я раздвигаю ее ноги, и запускаю руку между ее бедер. Мы не

умеем выражать все словами, но мы умеем... заниматься сексом, понимая друг друга.

– Детка, – шепчу я.

– Не... – она стонет и так же быстро, она прикусывает мою нижнюю губу, подняв ногу и

давая мне доступ к своему жару.

– Кса, дай я, – Я скольжу пальцами вниз по ее гладкой коже и перехожу к ее клитору. Тру и

щипаю, слегка ударяю и затем погружаю палец в нее, обвивая ее рукой вокруг талии, не

давая ей уйти.