Мы вошли в пещеру.

Автоматически вспыхнули потолочные лампы.

Бьёрг нажала неприметную кнопку, и очередные бронированные створки с гулом разъехались в разные стороны. Мы двинулись по широкому коридору, вырубленному в горе. По пути нашего следования вспыхивали и выключались лампы. Я услышал, как за нашей спиной смыкаются бронированные двери, отрезая недружелюбный внешний мир.

Шаги эхом разносились под сводами тоннеля.

— Начались проблемы, Ростислав, — заговорила воительница. — Перебои с доставками. Вылазки тварей из Разлома. Поломалось кое-что из оборудования, а запчастей нет. Для броневиков тоже хотелось бы получить топливо. Мехи в порядке, но они дизельные. Опять же — топливо. На прошлой неделе мы схлестнулись с какими-то штуками, вроде богомолов, положили их, но у «варяга» выломаны крепления для пилы. Надо заменить, а нечем. Какого хрена твой отец делает? Почему никого нет? И нам ждать аванс за август? Я уж молчу про то, что Максу и Джамиру надо в отпуск, они семьи полгода не видели…

Чем больше я всё это выслушивал, тем мрачнее становился.

Володкевич-старший отбросил копыта и оставил мне в наследство свои косяки.

— Стоп-стоп, — прервал я неожиданно разговорившуюся валькирию. — Придержи коней. Хочешь сказать, отец давно здесь не появлялся? И этот рудник официально… не его?

— Мы все тут под прикрытием, — сообщила Бьёрг. — Тебя в схемы забыли посвятить, да?

— Как видишь. Батя оставил видеокассету, непонятную хрень в камере хранения и ничего толком не объяснил. Догадывайся сам.

— Понятно, — кивнула Бьёрг.

Наёмнице сложившаяся картинка нравилась ещё меньше моего.

По дороге мы встретили два широких ответвления. Думаю, одна из этих шахт тянулась на внешнюю стену, к серпантину, а вторая уходила в глубину. Вероятно, к орудийным расчётам. А ведь это — существенная статья расходов. Боеприпасы и оружие кто-то производит и в обход инквизиции доставляет сюда. Даже представлять не хочется, в какие суммы это влетало нашему Роду.

Но кремчуг всё окупает.

С лихвой.

— Почти пришли, — сообщила наёмница, останавливаясь перед очередными воротами. Точной копией предыдущих. — Кремчуговая долина.

За воротами открылось удивительное зрелище.

Обширное пространство, смахивающее на вулканическую кальдеру, испещрённое чёрными ходами и покрытое стеклянистой «наледью». Деревянная площадка на дне чаши, заставленная пластиковыми контейнерами. Рядом с контейнерами, в лучах багрового солнца, суетились рабочие. Укладывали добытые «жемчужины» в конструкции-соты, бережно переносили к контейнерам и опускали внутрь. Периодически к платформе приближались паукообразные создания на тоненьких лапках, доставали из волосатых карманов на пузе очередные бусины крема и передавали сборщикам, после чего отступали…

В хрустальные заросли.

Лучшего слова не подберёшь.

Полипы, казалось, жили отдельно от гравитации. Прозрачные трубки, перекрученные ленты, витые жгуты — все они тянулись от стенок кратера к центру. К месту силы, исходящей из недр безумия, именуемого Пустошью. Отростки переплетались, складывались в сложные паутинные узоры и завершали себя утолщениями, в которых вызревал кристаллический жемчуг.

Над кратером парил левитатор.

Нет, не так.

Погонщик-левитатор.

Мужчина лет шестидесяти с гривой седых волос. Я не мог видеть глаз этого человека, но был уверен, что они закатились. Погонщик управлял сумчатыми пауками, но делал это ненавязчиво. Идея заключалась в том, чтобы не мешать им «вынюхивать» правильные «жемчужины», обрабатывать утолщения секретом, размягчать структуру «коробочек» и добывать самый ценный ресурс Пустоши. А вот затем пауков вынуждали отгружать крем на платформу.