Тео отдал Ноэ пистолет Гарри и стал растирать ушибленные костяшки.

– Посади Джима на стул, – скомандовал он, прежде чем направиться к стойке. – А ты, Мишель, какого черта делаешь с обрезом помповика? Немедленно положи, пока никого не ранила.

Подойдя ближе и неожиданно увидев, что это не простой обрез, он сокрушенно покачал головой.

– Где ты это раздобыла?

– Оно папино.

– Прекрасно, – терпеливо сказал он, – а где твой отец это раздобыл?

Он вдруг превратился в прокурора, и под его суровым взглядом Мишель почувствовала себя преступницей.

– Отец в жизни из него не выстрелил. Так, иногда размахивает им, когда в баре назревает драка.

– Отвечай на вопрос.

– Джон Поль дал ему. Для защиты. И научил нас обоих стрелять.

– Вы не можете держать его у себя. Это незаконно.

– Я его спрячу.

– Нет, отдашь Ноэ и позволишь избавиться от него раз и навсегда, – процедил Тео, отбирая у нее ружье. – Эта штучка может свалить носорога со ста ярдов.

– Или аллигатора, – заметила она.

– Да ну? И много аллигаторов в последнее время затевали драки в баре?

– Нет, конечно. Нет, но…

– Знаешь, сколько лет твой отец может за это получить? Мишель вызывающе подбоченилась.

– Здесь, в Боуэне, у нас свои обычаи.

– Насколько мне известно, Боуэн все еще остается в составе Соединенных Штатов, а это означает, что законы для всех одинаковы. Где твой брат достал это?

– И не смей привязываться к моему брату! Он добрый, мягкий, чувствительный человек, и я не позволю…

Но Тео был не в настроении слушать страстные проповеди о добродетелях Джона Поля.

– Отвечай.

– Не знаю. Насколько мне известно, сделал сам, и если ты отберешь это ружье, Джон Поль всего-навсего смастерит другое.

Веко Тео дернулось. Мишель понимала, что изводит его. Но сейчас ей было почти все равно. Интересно, что делать Джейку, если обстановка в «Лебеде» накалится? Ломать руки, пока громят его бар? Кроме того, отец никогда ни в кого не выстрелит, но звуков накачиваемого ружья всегда оказывалось достаточно, чтобы охладить самые горячие головы.

– Так уж обстоят дела в этой округе.

– Твои брат и отец нарушают закон.

– Ружье принадлежит мне! – объявила Мишель. – Это я сделала его и положила под стойку. Отец даже не знал, что оно тут. Так что валяй, вызывай полицию, надевай наручники и вези меня в тюрьму.

– Нехорошо лгать работнику министерства юстиции, солнышко.

– Я это учту.

– Интересно, откуда у твоего брата такие познания в оружейном деле?

– Он не любит говорить об этом, но однажды сказал, что был в команде специального назначения морской пехоты.

– Специального? Нет, правда?

– По-моему, сейчас не время обсуждать мою семью, и, так или иначе, это не твое дело.