«Стимул, мотивация, — передал сложный мыслеобраз его учитель. — Для некоторых существ это важный фактор. Для чего тебе сила»?

— Для чего…? — Игнат тяжело вздохнул, озадаченный вопросом.

И в самом деле, зачем он так рьяно лез в пекло и боролся за силу? Он не был киношным героем с гиперболизированным чувством справедливости. Ему не надо было мстить за жестоко убитую любимую. Никто из родных не нуждался в защите, да их и не было.

В реальной жизни все было как-то серо. Люди просто жили, одолеваемые мелкими проблемами. Если возникали какие-то серьезные невзгоды, они боролись за жизнь. Но никто не рвался становиться спасителем вселенной. Существовали ли вообще какие-то великие цели?

«Вижу, ты озадачен, — вмешался Пастырь. — В этом нет ничего странного. Вопрос куда сложнее и объемнее, чем кажется на первый взгляд».

— Да уж, — произнес Игнат.

Он вспомнил, что первое время желание вылечить тело прочно держалось в его голове, заставляя действовать. Однако сейчас он не просто восстановил здоровье, а ушел далеко вперед от уровня простого смертного. Цель «излечиться» была достигнута, а он и не заметил. Теперь он продолжал расти скорее по инерции — потому что ситуация вокруг накалялась и напрягала.

«У меня есть кое-что для тебя, — произнес Пастырь. — Сейчас…»

Игнат настороженно уставился на учителя. Подарки от Пастыря? Нонсенс. Или здесь кроется какой-то подвох? Впрочем, как оказалось, Пастырь вовсе не собирался что-либо ему дарить. Он лишь направил в сторону хаосита сильнейший мыслеобраз.

В следующий момент дыхание Игната перехватило. Он услышал крики агонии, будто одновременно миллиарды существ погибали в страшных муках, и чувства каждого из них хаосит пропустил через себя. В груди появились боль и чудовищное опустошение. Будто его тело, разум и чувства разрывали напополам…

Сознание не выдержало и померкло.

Игнат пришел в себя на бетонном полу, обессиленный. На мгновение ему даже показалось, что разговор ранее был лишь сном, а он провалил очередную попытку обуздать Хаос.

— Что это было? — произнес он, заметив на себе внимательный взгляд Пастыря. — Это… какая-то пытка?

Игнат подумал, что теперь учитель будет понукать его мучениями, но ошибся.

«Примерно это испытывает существо, когда гибнет его родной мир, — ответил Пастырь. — Только в реальности ощущения в десятки раз мучительнее».

В комнате зависла тишина. Пастырь молча ожидал, когда человек переварит услышанное. Игнат же был неприятно поражен. Это что, настоящие воспоминания Пастыря?

— Если в реальности все еще хуже, — задумчиво произнес он, — то понимаю, почему монстры из аномалий безумны.

Он вспомнил, что инсектоиды всем ульем впали в спячку, чтобы пережить поражение родного мира. Теперь он лучше понимал необходимость этого решения.

Игнат представил, как сам ощущает нечто подобное, и содрогнулся. Ни в коем случае нельзя было такого допустить! Земля должна жить… а для этого должен погибнуть другой мир.

Понимание последнего факта выбило его из колеи. В будущей войне предстояло кому-то проиграть. Землянам или другой расе, но кому-то предстояло испытать невыносимую боль от гибели родного мира.