Веном послушно замер, но человек все еще ощущал его настойчивое желание. Симбионт неистово хотел поглотить останки, но хозяин не спешил позволять ему это. В первую очередь надо было подумать, может ли это нести какую-то опасность.

«Я давно не занимался развитием Венома, — подумал Игнат. — Его усиление может пойти мне на пользу. Но с другой стороны, Веном еще не жрал себе подобных. Черт его знает, как это сработает».

В этот момент он ощутил сигнал со стороны артефакта связи с Консулом. Ксенос все это время пребывал в неведении и наверняка начал беспокоиться.

Отойдя подальше от останков некроконструкта, чтобы не вводить Венома в искушение, Игнат вышел на связь.

«Ты жив, — в мыслях Консула ощутилось облегчение. — Это хорошо».

Игнат ощутил легкое смущение. Если бы он потерпел поражение, то обрек бы своего наставника и напарника на гибель в пространственном закутке Кошмара.

«Вижу, ты понял. Я не могу тебе указывать, но не забывай: когда от твоей жизни зависят другие, следует иначе оценивать риск, — укорил его Алазан. — Дело не только во мне. Сейчас от договора зависит судьба твоего родного мира. Ты же забыл обо всем и бросился рисковать жизнью ради сомнительной победы. Этот экзамен ты не прошел».

Игнат слушал отповедь, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, Консул был прав. Игнат привык бросаться в бой, очертя голову, словно адреналиновый маньяк. Сейчас, пока не разрешится дело с Хозяином Перекрестка, он не имел права умирать.

С другой стороны, именно в бою мужчина остро ощутил, что решения и в целом путь, предлагаемый Консулом, не подходят ему. Игнат не желал становиться безумным хаоситом, но и закрепощать себя многочисленными правилами и уставом, как это делают слуги Порядка, было чуждо его сути. Человеку еще предстояло найти какую-то свою философию, что даст ему направление для движения.

«Алазан, взгляни на это», — отвлекаясь от размышлений, Игнат отправил мыслеобразы добычи.

«Эссенция— это редкий материал превосходного качества, — чуть помедлив, ответил его наставник. — Она очищена от ментальной грязи и воли первостихии, что исключает побочные эффекты».

«А как ее использовать»? — спросил Игнат.

«Спектр применения широк, — ответил ксенос. — От редчайших лекарств и артефактов до укрепления своего тела».

Игната ответ порадовал. Но было еще кое-что.

«А с останками что? Я могу скормить их симбионту»? — спросил он.

«Твой питомец — это живая аномалия, — сказал Консул. — Я тебе уже рекомендовал избавиться от него. Не берусь говорить о последствиях подобной кормежки».

«Хорошо», — разочарованно ответил Игнат.

На этом он разорвал связь, вновь оставшись в одиночестве в выгоревшем чертоге.

«Ладно, — произнес он после паузы, обращая внимание на Венома. — Ты все-таки полезный. Надо тебя награждать».

Игнат дал симбионту разрешение. Тот среагировал за долю секунды, рванув к останкам. Одним махом Веном заграбастал черную субстанцию вместе с остатками костей конструкта и замер, словно зверь, боящийся, что добычу отберут.

«Давай, жри, — успокоил его Игнат.