— По-честному — это как? — прищурился Поляк, которому все меньше нравился этот новенький: что-то было в нем такое… гадостное.

— По-честному — это как раньше, когда мы все свободны были, — пояснил парень. — Война-то почти закончилась — это все чуют. Но что-то нас все сильнее прессуют, неужели не чувствуете? На всей Земле равноправие, а мы тут… хуже, чем эти рабы синекожие: их, в отличие от нас, на бойню силком не гонят.

— И что ты предлагаешь? — холодно уточнил Поляк, который уже начал догадываться, с кем имеет дело.

— Я думаю, объединяться нам надо, мужики, — с жаром зашептал новенький. — Марионетку эту скинуть и самим свои правила установить.

Поляк хмыкнул и покивал, убедившись, что не ошибся.

— Свобода, равенство, братство… — с усмешкой сказал он. — Слышали мы эту песенку уже. Подскажи-ка нам, казачок, а чей ты?

— Да вы че, мужики? — возмутился новенький, однако явственно побледнел. — Свой я.

— У нас тут своих нет, — сказал Поляк. — Есть куча опасного народа, который только тронь — и мозгами пораскинешь на всю базу. Мне может, и самому Холод не по душе — он меня чуть не прибил однажды. Но и бунт нахер не сдался. Так что вали-ка отсюда.

— Да я ниче такого…

— Вали, я сказал!

Казачок потрепыхался еще немного, но все же свалил. Поляк на автомате глотнул из оставленной им кружки и поморщился.

— Как думаешь, стоит сообщить? — уточнил Кабан.

— Не наше дело, — отмахнулся Поляк. — Если Холод и правда хорош, то наверняка уже знает. А если нет… Посмотрим, короче.

* * *

Игнат стоял в пустующем городе, в центре перекрестка. Не было ни машин, ни людей, ни единого звука. Только тишина. Дороги уходили в горизонт, но нигде никакого движения не было видно.

Внезапно что-то изменилось. Присмотревшись, Игнат понял, что по дороге издалека к нему приближается дикое пламя Хаоса. Только что оно было далеко, но каким-то образом уже приближалось в упор.

Стремясь сбежать, он повернулся, но тут же застыл. С другой дороги на него накатывали потоки промораживающего холода.

Игнат начал оглядываться, ища путь выхода, но все было напрасно. Еще с одной дороги мчался испепеляющий свет, на другой все гуще клубилась тьма. И все эти убийственные стихии приближались к нему, желая поглотить…

Вскинувшись, Игнат резко открыл глаза. Пропотевший насквозь, он сидел на кровати в своих аппартаментах. С кресла неподалеку на него смотрел Бамбик. Пес выражал обеспокоенность состоянием хозяина.

— Нормально все, Бамб, — отмахнулся Игнат. — Переработал немного.

Он потер виски. Даже после сна в голове ощущались отголоски пережитого напряжения. Вчерашняя тренировка, как и прочие, была как всегда на пределе возможного.

— Мне бы в отпуск, — произнес Игнат, — а не это вот все.

На самом деле все было не так уж и плохо.