Михаил Кобрин, 18 лет.

    Соматически здоров. Экспериментальная мутация на эмбриональной стадии типа ОЛ-63 с положительными результатами. Генотип– 81% чистых, 19% слабонегативных. Желтый штамп.

    Екатерина Новикова, 16 лет.

    Соматически здорова.

    Генотип – 67% чистых, 32% слабонегативных, 1% средненегативный. Желтый штамп.

    Взаимная генетическая совместимость:

    Совпадение рецессивных негативных генов по типу ЦМ-713.

    Абсолютные противопоказания.

    Возможность оперативной терапии – 0%.

    Красный штамп.

    Он стоял ниже – этот самый красный штамп с надписью: «Запрет. Генетический контроль».

    Я сжимал в руках свой приговор, словно собирался разорвать его или скомкать и кинуть кому-нибудь в лицо. Например, мужчине, который подходил ко мне с напряженной, сочувственной полуулыбкой…

    – Красный штамп, Миша?

    Я не кинул в него заключением генетиков. Я беспомощно кивнул. И тут же, проклиная себя за эту беспомощность и желание разреветься, сказал:

    – А вам-то какое дело? Кто вы такой?

    – Тот, кто может помочь. – Он присел на корточки передо мной, сгорбившимся в мягком низком кресле. – Зови меня Эдгар.

    – Мне нельзя помочь, – сказал я с прорывающейся яростью. – Я люблю девушку, с которой генетически несовместим. У нас никогда не будет детей.

    – И тебя это не устраивает?

    – Шел бы ты подальше… – процедил я. Прозвучало довольно жалко, и Эдгара это предложение не смутило.

    – Я действительно могу помочь.

    Напряжение в голосе исчезло. Спокойный тон. Холеное, гладко выбритое лицо. Светлые волосы коротко подстрижены по последней моде. Строгий серый костюм того делового стиля, что не менялся, наверное, с двадцатого века. Узкий галстук в тон рубашке.

    Против воли я почувствовал, что начинаю ему верить. Конечно, его дружелюбие не бескорыстно… Но красный штамп заставляет цепляться за любую соломинку.

    – Что вы можете сделать? Здесь написано, что операция невозможна.

    Эдгар пожал плечами. И предложил:

    – Может быть, поедем ко мне домой? Это недалеко, а у меня машина. Ты не против?

    Я кивнул. Конечно же, не против.

    Он жил в небольшом коттедже на берегу моря. К дому вела узкая бетонная дорога, сооруженная явно для одного. Что ж, высокий статус Эдгара ощущался с первого взгляда. В то же время рядом с домом не оказалось ни ангара, ни взлетной площадки для флаера. Похоже, Эдгар был из нелюдимых домоседов…

    Однако сейчас я видел перед собой гостеприимного хозяина. Он поинтересовался, что я предпочитаю: чай, кофе или пунш. Усадил в удобное, явно любимое кресло возле камина, извинился и исчез на кухне. Через несколько минут вернулся с подносом, где, кроме дымящегося кофе, стояли миниатюрные бутылочки с коньяком и бальзамом. Осторожно отмеряя ложечку бальзама, я заметил, как Эдгар плеснул в свой кофе коньяку. Гораздо больше, чем необходимо для приятного вкуса. Волнуется? Пускай. Я ведь тоже на взводе, хотя и понимаю, что надежд на Эдгара мало.