Когда процедура была закончена, Мишка Чванов повеселел.

– Молоток, Серега! – заявил он. – Мы так и знали: поймешь. Потому как свой. Чем занимаемся завтра? – перешел он на деловой тон.

– Не знаю, – ответил я. – Лично я завтра уезжаю в Эстонию. А чем будешь заниматься ты – понятия не имею.

– Погоди! В какую такую Эстонию? – озадачился Мишка.

– В независимую республику Эстонию. Прибалтика. Столица – Таллин. Бывший Ревель.

– Зачем?

– Да вот Артист пригласил. Он там будет сниматься в фильме «Битва на Векше». В роли второго плана. Хоть посмотрю, как снимают кино. Заодно и проветримся. Послушаем орган в Домском соборе, осмотрим достопримечательности. Должны же быть в жизни какие‑то развлечения, правильно? А пока меня не будет, дед Егор поживет в доме, присмотрит, собак будет кормить. Поживешь, дед?

– Отчего ж нет? Конечно, Серега, – закивал старый плотник. – Не беспокойся, за всем пригляжу.

– Вот и прекрасно, – сказал я.

– Погоди, погоди! – заволновался Мишка. – Ладно, ты в Эстонию. А мужикам куда выходить? На пилораму, в столярку, на лесосеку?

– В столярку – нет, – возразил я. – Ее я запру и обес‑точу. Они могут, конечно, идти и на лесосеку, и на пилораму. Может, там и найдется для них работа. Но с завтрашнего утра аренду я платить не буду.

– Ты хочешь сказать...

Я одобрительно похлопал его по плечу:

– Молоток, Мишка! Быстро соображаешь. Именно это я и хочу сказать. С завтрашнего утра ИЧП «Затопино» прекращает свое существование.

– Совсем? – глупо переспросил Мишка.

– Может быть, и совсем.

– Погоди, Серега! А мы что будем делать?

– Ну и вопросы ты задаешь! У тебя же баня недостроена. Достраивай. А остальные... Ну, не знаю. Можно попроситься в бригаду к туркам. Шестьсот баксов – хорошие деньги. Или к молдаванам. Триста – тоже неплохо. А можно на свинокомплекс устроиться. Да что я к вам со своими советами лезу? Взрослые мужики, сами с усами.

В гостиной повисла тишина. Эдакий коктейль из недоумения и растерянности. Потом Костик Васин поднялся из‑за стола и обратился к Мишке:

– Я не штрейкбрехер. Я баран. И мы все бараны. А ты – козел! – Он повернулся ко мне: – Извини, Серега. Ты, конечно, имеешь право сделать, как решил. Но, может, все‑таки передумаешь?

– Может быть, – сказал я. – Но не завтра.

Члены делегации покинули мой дом в полном молчании. Артист поднялся с дивана, постоял у окна, глядя, как растворяются в метельных сумерках их фигуры, и озадаченно покачал головой:

– Неслабо ты их приложил! Они же теперь запьют.

– Не раньше чем через три года, – ответил я. – Они все подшитые.

– В самом деле? А, да, ты говорил. Слушай, но это же хохма. Что будут делать тридцать непьющих мужиков в деревне, где нет никакой работы? Мы будем следить за ходом этого необычного эксперимента. Оставайтесь с нами.

– Кончай, – попросил я. – Все это совсем не смешно.

– Пожалуй, – согласился Артист. – Один мой приятель из диссидентов как‑то рассказал. Когда начинаешь бороться за права человека, сначала ненавидишь власть, которая попирает эти права.