Командующий Силами обороны Эстонии генерал‑лейтенант Йоханнес Кейт, над которым по бюрократической иерархии стояли министр обороны, его замы, не говоря уж о первом вице‑премьере, курировавшем силовые структуры, значил для Генриха Вайно не намного больше, чем глава районной администрации для премьер‑министра, и его появление в кабинете Кейта было событием экстраординарным.

Вайно не привык к долгим предисловиям и потому начал разговор с дела.

– Мне нравится, Кейт, как вы работаете. Так. Нравится, – заявил он, усаживаясь в скрипнувшее под его тяжестью кресло и бросая на край письменного стола большой увесистый конверт в плотной белой бумаге. – Ваша энергия, ваша целеустремленность. Все хорошо. Но в вашей системе отсутствует очень важный элемент. Без него невозможно добиться успеха.

– Я слушаю вас очень внимательно, – заверил Кейт. – Какой элемент?

– Военно‑патриотическое воспитание. Национальное самосознание, родина, культурные ценности – все это общие слова. Пропаганда должна быть наглядной. Пропаганда должна быть доходчивой. А для этого она должна быть предметной. Советские идеологи были далеко не дураки. Они знали, что делают. И знали, как делать. Нам следует вспомнить их опыт. И особенно вам, Кейт, в вашей работе.

– Я понимаю, о чем вы говорите. Воспитание должно быть на конкретных примерах. Двадцать тысяч солдат и офицеров Эстонского гвардейского стрелкового корпуса были награждены орденами и медалями СССР, а двенадцать эстонцев стали Героями Советского Союза. Не думаю, что сегодня это может стать основой военно‑патриотического воспитания.

– Есть и другие факты. Больше двадцати тысяч эстонских добровольцев сражались против советских оккупантов. Об этом вы знаете?

– Разумеется. Из них была сформирована 20‑я дивизия СС. Она так и называлась – Эстонская. Сначала она выполняла конвойно‑патрульные функции, позже участвовала в блокаде Ленинграда, воевала на Северо‑Западном фронте.

– Для нас важно последнее – воевала, – подчеркнул Вайно. – Все зависит от точки зрения. Можно сказать, что эстонцы сражались на стороне гитлеровской Германии. Да, можно. А можно и по‑другому: они сражались за свободу своей родины.

– Резкая переориентация общественного сознания осложнит обстановку в республике, – заметил Кейт. – Это может создать препятствия для вступления Эстонии в НАТО.

– Кто говорит о резкой переориентации? Постепенность и последовательность – вот признаки зрелой политики. Что же до вступления в НАТО – да, это наша цель. Ее можно достичь разными путями. Можно ждать, когда до нас дойдет очередь. Это годы. Но может возникнуть ситуация, при которой нас примут в НАТО без всякой очереди. Вы представляете, генерал, в каком случае это произойдет?

– Если возникнет реальная угроза независимости Эстонии.

– Правильно. И эта угроза может быть только со стороны России, – заключил Вайно и перешел к главному. – Что нам нужно сейчас? Не вообще, а конкретно? Национальный герой, патриот, достойный восхищения и подражания воин. И такой герой есть. Да, генерал Кейт, он есть. И незаслуженно долго пребывал в забвении.

Вайно подвинул ближе к собеседнику белый конверт:

– Посмотрите этот материал. Это то, что нам сейчас нужно.

Он тяжело поднялся, молча пожал Кейту руку и вышел.

Слова Вайно о быстром вступлении Эстонии в НАТО взволновали Кейта. Этот человек всегда знает, что говорит. И словно выплыл из темноты брюссельский аэропорт Мелбрук, заплескались над ним флаги стран – участниц НАТО, по мокрому аэродромному бетону к самолетному трапу подкатил черный лимузин с эмблемой «North Atlantic Treaty Organization» на лобовом стекле, и служащий предупредительно открыл дверь.