– Значит, не знал никто. Только вы, я и ваши люди, – заключил Вайно. – Что вас встревожило?

– Я спрашиваю себя: случайно ли появление этой компании здесь и сейчас?

Вайно усмехнулся:

– Не стыдно, Юрген? Вот вы‑то и потеряли форму. Ну какой, скажите на милость, профессионал, отправленный на задание, будет вести себя так, как этот Артист? Ввязываться в представление с похищением штандартенфюрера, а потом – извините, Йоханнес, – при всех бить морду командующему?

– Да, конечно. Вы правы, – помедлив, кивнул Янсен. – Я как‑то об этом не подумал.

Но и после этих слов лицо у него осталось напряженным. Было ясно, что довод Вайно не показался ему убедительным, а согласился он с ним лишь для того, чтобы не акцентировать внимание на этой теме. Кейт не понял, почему внук эсэсовца, фигура скорей экзотическая, чем значительная, так занимает его собеседников. Но, видимо, с ним было связано что‑то важное. Поэтому Янсен спросил:

– Томас не сможет сбежать? Охрана надежная?

– Сбежать? – переспросил Кейт. – Совершенно исключено.

– Будем надеяться, – кивнул Янсен.

– А с этим Артистом следует поступить так, – предложил Вайно. – До утра пусть посидит на губе, а потом посадить в машину и вывезти из Эстонии.

– Просто так отпустить? – возмутился Кейт.

– Именно так, – подтвердил Вайно, и в голосе его появились нотки недовольства – он не любил, когда его не понимали сразу. – И хочется верить, что он удовлетворится этим решением и не захочет устраивать скандал. Вы хотите спросить, какой скандал он может устроить? Объясняю. Он – иностранец. И лицо сугубо гражданское. Вы сажаете его на военную гауптвахту. На каком основании? Где ордер? Где постановление об аресте? Я очень надеюсь, генерал, что ваши «эсты» не слишком дали волю рукам, когда Артист оказался в их власти. В противном случае он не захочет остаться в долгу и вам гарантированы совершенно ненужные неприятности.

– Мои солдаты не бьют пленных.

– Вы уверены, что и на этот раз они не отступили от этого весьма благородного правила?

– Уверен. Я видел, как арестованного вели на гауптвахту. Караул смотрел на него с уважением.

– Значит, так и поступим, – заключил Вайно.

Кейту сейчас было безразлично, как поступить с арестованным. Все это осталось далеко позади. Но он понял, что у него появился хороший повод обозначить свою новую роль среди этих высокопоставленных заговорщиков. Роль равноправного партнера, а не послушного исполнителя. Поэтому он резко возразил:

– Нет. Прошу извинить, но это мое дело. И как поступить с арестованным, позвольте решать мне.

– Как же вы намерены с ним поступить? – нахмурился Вайно.

– Он просидит на губе не до завтрашнего утра, а месяц. Да, месяц! И весь месяц будет чистить сортиры! Я его научу уважать эстонскую армию! А потом пусть жалуется хоть в ООН!

– Йоханнес прав, – решительно заявил Янсен, и Кейт понял, что он сделал выигрышный ход. – Это его дело. Он вправе поступить так, как считает нужным. Закончили с этой темой. Переходите к главному.

Такой поворот разговора очень не понравился Вайно. От прихлынувшей крови даже потемнела его крупная бритая голова, из чего Кейт сделал вывод, что у него повышенное давление и даже есть, возможно, предрасположенность к апоплексии. Но Вайно сдержался.

– Согласен, займемся главным, – сухо кивнул он и обратился к Кейту: – У вас есть вопросы?

– Что может послужить толчком для резкого обострения обстановки в республике?

– Не догадываетесь?

Кейт помедлил с ответом.