– Я чувствую, что это связано с Альфонсом Ребане, но каким образом – не знаю. Во всяком случае, вряд ли таким толчком сможет послужить фильм Марта Кыпса.

– Я вам скажу, что вызовет нужную нам реакцию, – проговорил Вайно, сделав крошечный глоток арманьяка. – Фильм – чушь. Даже если Кыпс снимет шедевр, в чем я очень сомневаюсь. Это всего лишь повод для того, чтобы поставить вопрос о возвращении останков Альфонса Ребане в Эстонию. И о торжественном перезахоронении их в Таллине. А вот это, согласитесь, не чушь.

– Торжественное перезахоронение эсэсовца?! – переспросил Кейт. – В наши дни?! В Таллине?!

– Да, – подтвердил Вайно. – В наши дни. В Таллине. На мемориальном кладбище Метсакальмисту.

Сама мысль о том, что сегодня, в конце двадцатого века, в столице демократической Эстонии будут торжественно хоронить останки фашиста, показалась Кейту дичью. Кино – черт с ним, кто сейчас ходит в кино. Но это...

Вайно по‑своему расценил его замешательство.

– Вы правы в своих сомнениях. Если эта акция будет проведена национал‑патриотами, она вызовет митинги протеста, пикеты. Даже, возможно, попытки сорвать похороны. И не более того. А если это будет государственное мероприятие?

– Правительство на это не пойдет, – убежденно сказал Кейт.

– Добиться этого будет очень непросто, – согласился Вайно.

– Кабинет Марта Лаара на это не пойдет никогда, – повторил Кейт.

– Пойдет, – возразил Янсен. – Мы заявим, что в противном случае Национально‑патриотический союз выйдет из правящей коалиции. И кабинет министров отправится в отставку. Март Лаар не захочет расстаться со своим постом. Решение о перезахоронении Альфонса Ребане будет принято.

– И оно будет означать переориентацию всей политики Эстонии, – заключил Вайно. – Вдумайтесь, генерал: торжественное перезахоронение останков не какого‑то полковника никому не известного Эстонского легиона. Нет – командира 20‑й Эстонской дивизии СС, штандартенфюрера СС, кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями, высшей награды Третьего рейха.

– Это может вызвать очень сильный взрыв возмущения русскоязычного населения, – признал Кейт. – Но не мало ли этого, чтобы разогреть обстановку до ситуации гражданской войны?

– Мало, – кивнул Вайно. – В этой браге не хватает дрожжей. Они будут. Вы совершенно правы, генерал: главная карта в нашей игре – Альфонс Ребане. Но очень важен и его внук – Томас Ребане. Чрезвычайно важен. Почему? Объясню. Но прежде скажу о другом. Членство Эстонии в НАТО – не самоцель. Это внутренняя стабильность, безопасность иностранных инвестиций, интеграция в европейскую экономику. Реализация разработанного нами плана чревата многими неприятностями и даже бедами и для эстонцев, и для русских, которые в общем‑то не виноваты, что по воле истории оказались на нашей земле...

– Виноваты, – перебил Янсен. – Их никто не звал в Эстонию. Они ехали сами. Они искали здесь сытой жизни. И чувствовали себя хозяевами. Но хозяева здесь мы. Им придется с этим смириться. Раз и навсегда. Им придется смириться с ролью бедных родственников, присутствие которых мы терпим. Но терпим лишь до тех пор, пока они уважают наши законы, наши традиции и наш язык!

– Успокойтесь, Юрген, вы не на митинге, – заметил Вайно. – Никто не ставит под сомнение вашу верность национальной идее. Мы все понимаем. И понимаем, что без жертв не бывает побед. Мы приведем нашу родину к благополучию не через десятилетия мучительного выползания из нищеты, а уже завтра.