Не знаю, что в это время происходило с правой стороны танка, но через десяток секунд раздалось натужное пыхтение, Муха приволок на мою сторону своего клиента, потом сходил за его «калашом». Вернувшись, объяснил:

– Больно уж здоров. Пришлось отключить.

По мысли создателей спецподразделения «Эст», оно должно было выполнять антитеррористические и полицейские функции, поэтому в штатное снаряжение каждого бойца входила пара австрийских наручников. Что было для нас очень кстати. Мы сковали браслетками руки наших пленников и посадили рядом, прислонив спинами к гусеничным каткам. Клиент Мухи уже пришел в себя, только все время вертел головой, будто шею ему сдавливал слишком тугой галстук. А мой все отплевывался, хотя ствол «калаша», который он некоторое время держал во рту, был чистый. Ну, разве что в смазке. А если в смазке, сам виноват, личное оружие после чистки и смазки нужно протирать досуха. Вот теперь и отплевывайся.

– Где остальные? – спросил я моего клиента, рассчитывая, что он оценит деликатность моего с ним обращения: все‑таки я не применил к нему почти ни одного болевого приема. Но он не оценил. Он гордо поднял голову и что‑то произнес по‑эстонски.

– Говори по‑русски, – попросил я.

– Не понимаешь по‑эстонски?

– Не понимаю.

– Тогда тебе нечего делать на эстонской земле!

Муха ласково похлопал его по щеке и проникновенно сказал:

– Я турист, понял? И очень плохо воспитан. Дурное влияние улицы, знаешь ли, трудное детство. Туристы не обязаны знать эстонский. А будешь в......ться, схлопочешь. Имя?

– Валдис Тармисто, заместитель командира второго взвода третьей роты отдельного батальона спецподразделения «Эст», – отрапортовал клиент, верно угадав за проникновенностью Мухи его мгновенную готовность перейти к методам допроса, не предусмотренным Женев‑ской конвенцией.

– Хватит, хватит, – остановил его Муха. – Никогда не говори больше того, о чем тебя спрашивают. А то выдашь военную тайну. А ваши тайны нам на хрен не нужны. Тебе, Валдис, задали вопрос: где остальные? На него и отвечай. Ты понял?

– Так точно, понял. В блиндаже. Они в штабном блиндаже, – поспешно ответил Валдис.

– Сколько их там?

– Четыре человека.

– Сколько всего в охране?

– Они и мы. Больше нет.

– Что они делают в блиндаже?

– Я не знаю. Сидят. Петер знает, он только что оттуда пришел.

– Что они там делают, Петер? – спросил Муха у второго.

– Играют в карты. В покер.

– А ты почему не играешь?

– Я больше не мог. Я проиграл все деньги.

– Во сколько смена? – спросил я.

– В шесть утра. В шесть ноль‑ноль, – отрапортовал Валдис.

Я взглянул на свою «Сейку». Два ночи. Нормально.

– Поднимайтесь, – приказал я.

Они встали. Валдис был примерно моего роста, а Петер на полголовы выше.

– Опять моего размера нет! – снова расстроился Муха.

– А что ты хотел? Эстонцы – самая высокая нация в мире. Ладно, придумаем что‑нибудь. Раздевайся! – приказал я Валдису.

– Я не могу голый, – запротестовал он. – Я могу простудиться!

– Мое наденешь. Хороший костюм, хоть и не от Хуго Босса. А плащ как раз от Хуго Босса. Но для хорошего человека не жалко. Быстро! – приказал я.

Если честно, плаща мне было жалко. Не потому, что он был от Хуго Босса, а потому, что его выбрала и купила мне Ольга. И она расстроится, когда я скажу, что его потерял или его у меня украли.