— Вот даже как…

— Да. Настрой населения Афганистана в целом очень лояльный.

— Значит не почти, а точно загнали. Но… загнанная в угол крыса очень опасна, а англичане совсем не крыса. Мы не увлеклись? Они не пойдут на крайности?

— Вряд ли кусать эта крыса бросится именно нас. Те же французы требуют отдать им обещанные колонии. И еще сверху накинуть — в качестве компенсации за подставу. Угрожая, в случае отказа, оккупировать Египет. У англичан ведь нет флота, чтобы им противостоять. Вой идет знатный. И грызня.

— Но они понимают, откуда у всего этого растут ноги?

— Судя по тому, что удалось выяснить, они считают, что вы Михаил Васильевич, договорились с Петеном. И этот наезд сугубо его инициатива.

— А то, что шар на нашей стороне?

— Они это игнорируют. В Лондоне приняты экстраординарные меры безопасности для всех ключевых объектов. Все баржи тщательно досматриваются. Ввоз всего, что может взорваться в Лондон или провоз строго запрещен в размере выше тонны. Да и ту тонну должен сопровождать «бобби». Они уверены, что мы ничего сделать не сможем. И сосредоточились теперь на французах. Все-таки отдавать колонии они не планировали.

— Революцию хотели им устроить?

— Да. Мутят воду. В Париже пытаются раскачать обстановку под соусом социальных требований. Но вы же понимаете — это предлог.

— Разумеется. Пошумят. Потом сделают несколько сакральных жертв. И уже будут требовать смещения преступного правительства. И так далее. Все по канону.

— Не знаю про канон, но предсказуемо, да. Может быть предупредим их?

— Предупредим. Хотя услышат ли они нас — вопрос. Но да ладно. А что по Колумбии? Удалось там договорится с общинами?

— Пока не ясно. Ниточки тянутся в Ватикан. А его Муссолини пока не дожал. Он, кстати, просил еще поставок оружия.

— Мы можем ему помочь? — спросил Фрунзе Триандафиллова.

— Я посмотрю. Чем сможем — поможем. Насколько я помню у него довольно большие аппетиты. Венгры, кстати, тоже просят поставок оружия. И Югославия.

— С Югославией я бы не спешил, — перебил его граф Игнатьев. — Там все очень непросто. Они сейчас ведут переговоры и с англичанами, и с французами. О чем — не ясно.

— А поляки сидят тихо?

— На удивление. Пилсудский занимается внутренними делами этого осколка Польши, что у него остался. И ведет активную переписку с различными людьми в Польской народной республике.

— О чем?

— Да просто расспрашивает о том, как там все идет. Притесняют ли поляков и все такое. Он, очевидно, догадывается, что мы всю эту переписку перлюстрируем.

— Ругают нас?

— Не сильно. Ярые националисты выехали в западную Польшу.

— Так… ладно… — хлопнув по столу произнес Фрунзе. — Где у нас тонкое место? Где может прорвать?

— Торговля. По сути мы в изоляции. Каждая транспортная операция — целая приключение. — не задумываясь ответил граф Игнатьев.

— Нужно дожимать Ататюрка.

— А если он психанет и начнет войну?

— Тогда проблемы с поставками усугубятся. Сейчас он мал-мала пропускает наши корабли. В случае войны останется только Мурманск и Владивосток. Но корабли из Мурманска будут идти мимо откровенно враждебной нам Великобритании и лояльной Лондону Норвегии, а из Владивостока — мимо Японии, с которой мы воюем.