Тем временем на границе разворачивалась куда более страшная и масштабная драма…

Когда французы начали высаживать своих отпускников в Риге, Фрунзе также стал стягивать к границам с Прибалтикой войска. Понятно, что 1-ый корпус и шесть новых корпусов. Это основа. Но куда важнее была авиация и артиллерия резерва ставки. К моменту удара здесь оказалось сосредоточено полсотни 180-мм железнодорожных пушек и практически все бомбардировщики с дирижаблями. Ну и большая часть истребителей. Включая самые первоклассные И-2.

И вот вся эта воздушная армада поднялась в воздух. Еще в ночи. И через четверть часа после сообщения послам Латвии, Литвы и Эстонии об объявлении войны, пересекла их государственные границы. С тем, чтобы нанести удар по сконцентрированным для удара французским «кулакам». Как раз в тот момент, когда утро уже взяло свое и видимость наладилась.

Первая волна должна была уничтожить точки ПВО.

Впереди шли самолеты-разведчики на приличной высоте — куда малокалиберные автоматические установки уже не доставали, а эффективность крупных калибров была ничтожной по одиночным целям из-за отсутствия радиовзрывателей. Они, благодаря отличной оптике, примечали позиции ПВО, благо, что плюс-минус накидать вероятное их размещение не требовало великого труда. В Генштабе не только своей армией занимались, но и изучали как уставы с наставлениями вероятного противника, так и его практику для того, чтобы лучше моделировать его поведение.

После чего наводили идущие следом штурмовики. И те заходили в «ножницы» на эти зенитки. То есть, разом с двух противоположных сторон. И подавляли их не пулеметным или пушечным огнем, а теми самыми НУРСами, которые в прошлом году приняли на вооружение, так как их можно было пускать с 1,5–2 километров. Из-за чего у них под крыльями висели целые батареи пусковых установок с большим запасом этих неуправляемых ракет.

При этом на цель они заходили низко идя чуть ли не над верхушками деревьев. Чтобы как можно дольше не находиться в зоне поражения. Пускали несколько ракетных пар. И тут же уходили в вираж, опять прижимаясь к деревьям.

С самолета-разведчика визуально осуществляли контроль поражения цели. И наводили на следующую.

Истребители же болтались чуть в стороне и обеспечивали прикрытие. А то мало ли?

Вторая волна авианалета шла следом. Иной раз в визуальной видимости. Она уже наносила полноценные бомбовые удары по противнику.

В первую очередь, конечно, по аэродромам.

Их «спалили» уже давно. Хватило несколько ночных пролетов самолетов-разведчиков на большой высоте. Ибо противник о светомаскировке, видимо, ничего не знал.

На них заходились тяжелые «бобры», которые высыпали на взлетно-посадочные полосы сонм малых бомб. С той целью, чтобы если и не уничтожить самолеты и личный состав, то не дать самолетам взлетать. Перепахав там все. Пусть не глубоко, не широко, но… это и не важно. Главное, чтобы самолет не мог совершить разбег для взлета из-за воронок.

Да — их засыплют.

Да — очень скоро самолеты противника смогут взлететь.

Но очень скоро — это часы. И этих часов самолетам никто не собирался давать. В таком деле ведь главное не сбавлять темпа… Советские же истребители, сопровождавшие этих «бобров» «резали» те немногочисленные истребители противника, что успели взлететь и не давали это сделать остальным, до того, как свое дело сделают бомбы.

Шугали в общем.

Но не аэродромами едиными.

Новейшие двухмоторные бомбардировщики, отчаянно напоминавшие знаменитые Москито, и основная масса старых бипланов Р-1М обрушились со всей своей решительностью и безжалостностью на тылы, расположенные в непосредственном тылу сконцентрированных в ударные кулаки французских войск.