Ему навстречу выбежало несколько сотрудников охраны. Начали что-то кричать. Но водитель вместо того, чтобы попытаться остановить автомобиль — упал на пассажирское сиденье.

Они открыли огонь из пистолетов.

Но безрезультатно.

Кабина грузовика оказалась забронирована. А стрелять в цистерну они не решились. Вдруг взорвется?

Мгновение.

Гулко ударил по узкой улочке громкий, сочный выстрел. Это с чердака дежуривший егерь отработал из 20-мм самозарядной тяжелой винтовки, не просто пробивший покрышку, но и изрядно разворотив колесный диск.

Грузовик отреагировал мгновенно.

Он мотнул мордой и почти сразу уперся в угол здания. Где и заглох.

— Твою мать! — рявкнул подбегающий сотрудник охраны. — Ты что творишь?!

Водитель выглянул, показавшись ненадолго на виду.

Лихорадочно огляделся.

Его лицо перекосила ярость.

Он что-то нажал, открывая рот для крика… но… не успел…

Грянул взрыв!

ВЗРЫВ!

Михаил Васильевич стряхнул пыль, которая насыпалась с потолка на листок. И продолжил читать.

Секунд пять.

На улице послышался топот. Крики.

Он спокойно достал пистолет. Проверил, что магазин полон. Взвел его, дослав патрон в патронник, и поставил на предохранитель.

Чуть помедлив достал еще несколько полных магазинов. Пару рассовал по карманам. Один оставил на столе — рядом с пистолетом.

Детей, к счастью, не было.

Они отдыхали с бабушкой на подмосковной даче. Ведь на дворе была майская суббота. И к счастью, праздновать 9-ое в привычном для Фрунзе ключе не требовалось. Ведь страшной и ужасной Великой Отечественной войны еще не случилось. Поэтому, после первомайских праздников, дети выезжали на выходные за город. Чтобы дышать более свежим воздухом и больше проводить времени на природе.

Сам же нарком себе этого позволить не мог.

Как и его супруга, ставшая куда ближе к нему после той дурацкой истории с мнимой вербовкой. Став не просто удобной женщиной для организации семейного уюта, а своего рода сподвижницей. Соратницей.

Строго говоря она и раньше вмешивалась осторожно.

Сейчас же Михаил Васильевич взял этот шаловливый экспромт под свой контроль и частенько поручал Любови Петровне различные задания. По линии взаимодействия с разного рода творческой интеллигенцией. Но не только. Совсем не только. Но именно по художественной специфике она старалась словно на полноценной работе, держа своего рода салон. В старых традициях имперской России…

— Что случилось? — спросила она, входя в кабинет.

— Произошел взрыв.

— А это зачем? — кивнула она на пистолет.

Фрунзе не ответил.

Их отвлек звонок в дверь.

Секунда.

И Любовь Петровна прошмыгнула к пульту наблюдения, к кинескопу, который супруг не выключил. Там стояло трое бойцов охраны. Оружия в руках не держали.

Раздался звонок телефона.

— Слушаю. — максимально равнодушным голосом произнес Фрунзе.

— Михаил Васильевич. Говорит Иванов. Была попытка прорыва к зданию.

— А что за взрыв?

— Когда грузовик заблокировали, он инициировал взрыватель вручную. Вероятно, покушение. Я послал к вам своих людей. Полагаю, нужно как можно скорее вам уехать. В кремль. Мало ли что они еще задумали?

— Нет.

— Что? Но почему?

— Отправьте пустой кортеж в кремль.

— Вы думаете?..

— Я бы сделал так.

— Понял. Исполняю. — произнес начальник смены и положил трубку.