Поворот в ноль носового и на сто восемьдесят кормового. Полная тяга. И… дирижабль мог начать вращаться вокруг своей оси, разворачиваясь «на месте». В идеале. Который, как известно, достижим не больше, чем сферический конь в вакууме. В случае необходимости можно было усиливать этот эффект подруливая маршевыми, так как они позволяли создавать разнонаправленные векторы тяги. Что обычно это применялось для компенсации отклонений от горизонта. Все-таки вручную балансировать такую здоровую «дуру» было сложно. Особенно при всякого рода неожиданных обстоятельствах. Да и перепуск подъемной силы баллонов штука инерционная. Что иной раз совершенно неприемлемо — времени на это нет.

Конечно, до уровня управляемости самолета дирижаблю было еще далеко. Однако степень маневренности при такой конструкции резко повысилась. Как-никак четыре маршевых двигателя и два маневровых, распределенных вдоль конструкции создавали массу возможностей. Да и обслуживать силовые агрегаты можно без особых проблем. Хоть разбери их все там — в воздухе. Собери потом с использованием запасных частей. И запускай. Пока сам баллон болтается на определенной высоте…

Дирижабль «Ласточка» заходил на посадку.

Капитан, штурман и рулевые находились на мостике. Аварийные команды — у силовых агрегатов и на других позициях.

Вибрации.

Свист ветра, который ближе к земле стал более ощутим. Нет, не усилился, просто менее стабилен из-за восходящих и ниспадающих потоков.

Любовь Петровна в легкой нервозности вцепилась в подлокотники.

Подобным же образом поступили и остальные пассажиры. Ожидая, когда гигант с двухстами тысячами кубометров водорода на борту приземлится.

Внизу их ждал аэродром.

Специфический.

Построенный специально для дирижаблей.

Конструкция напоминала чем-то стадион. Сколько-то гектаров пространства было огорожено высоким земляным валом, на вершине которого размещалась дополнительная каменная стенка. Что вместе с валом образовывала этакий искусственный кратер или котловину, защищенную от ветров. Условно, конечно. Потому что закон Бернулли никто не отменял и сильный ветер, протекающий над стенами норовил выдернуть дирижабль наружу. Вверх.

Чтобы этого не происходило на земле располагалась небольшой участок необычно широкой железной дороги. Ее рельсы крепились за железобетонный монолит так, чтобы сопротивляться попытке поднять их вверх. Имея при этом профиль с Г-образным зацеплением. С той же целью.

На этой «железке» стояла платформа с четырьмя заводными площадками и лебедками. Подлетающий дирижабль скидывал швартовочные концы. Рабочие хватали их. Цепляли на заводные площадки. И лебедкой подтягивали аппарат к земле. Довольно точно его позиционируя в пространстве и крепко удерживая.

От шквалистых порывов ветра дирижабль в этом «кратере» был защищен стенами. Вверх его было не вырвать. А защита от осадков решалась с помощью ангаров, расположенных в концах этой широкой железки.

Всего три линии на шесть дирижаблей…

Первый Д-аэропорт Колумбии. Стандартный. В Союзе таких уже с пару десятков соорудили. На первый взгляд подобные ухищрения казались чрезмерными. Ведь те же самолеты в те годы могли взлетать с простых и дешевых грунтовых аэродромов.

Ключевое слово — в те годы.

Так-то в будущем, Михаил Васильевич прекрасно себе представлял те грандиозные комплексы, которые создавали в XXI веке, называя их аэропортами. На их фоне вся эта возня с искусственным «кратером» не выглядела чем-то из ряда вон выходящим.