– Черт, ты что, думала, что я с Мерсером перережу себе вены, узнав, что кто-то уложил тебя в койку?

Я бросила на него взгляд, который никто не отважился бы назвать нежным.

– То есть мы с Мерсером, – поправился он.

– В данном случае меня волнует не грамматика, а чувства.

Майк положил ноги на мой стол:

– А что слышно о твоем приятеле Дрю? Мне даже немного жаль его.

– Он просто не был готов к серьезным отношениям. Нам было хорошо вместе, но он все еще переживал из-за смерти жены. И когда «Милбанк» предложил ему поработать в их представительстве в Москве, он согласился.

– Как говорит мой приятель Джон Скэнлон: «Верблюд срет, караван идет». Я согласен со старой миссис Брейвмен: тебе надо обзавестись личной жизнью, пока эта работа не высосала из тебя все соки, девочка.

– Не начинай, Майк. Все мои знакомые – те, кто не в системе, – не могут понять, почему мне нравится моя работа. Но коллеги уж могут согласиться, что это самая интересная профессия на свете. Многие ли встают утром и радуются, что надо на работу? У нас с тобой не было и двух предсказуемых дней подряд за всю карьеру или хотя бы двух похожих. И главное, во всей этой неразберихе мы умудряемся помогать людям. – Я знала, что моя маленькая речь получилась более пафосной, чем хотелось бы, но Майк впал в угрюмое настроение, которое время от времени находит на всех.

– Джекоб Тайлер. Это не тот парень, что похож на молодого Брайана Уильямса?

– Не думаю, что ему понравилось бы такое сравнение.

– А разве не он заменяет Брайана Уильямса, когда тот заменяет Тома Броко, а? Будущий постоянный ведущий. Приятный баритон, пышные кудри, самые красивые рубашки в полоску на всем телевидении.

– Когда ты будешь готов рассказать о своей личной жизни, я куплю выпивку, и мы хоть целые сутки станем сравнивать наши прошлые достижения. Если захочешь.

– Да мне потребуется не больше минуты. Всю историю моей жизни можно записать на этикетке от спичечного коробка. Ладно, давай-ка подписывай бумажки, чтобы я завтра обыскал логово нашего приятеля Дотри.

– Ты забыла, что сегодня Рик выступал в суде? – спросила Мариза. Она имела в виду нашего коллегу, который впервые представлял дело об изнасиловании на свидании.

– Черт! Забыла. Я так замоталась, что забываю о повседневной работе.

– Ничего страшного. Когда он узнал, что ты не пришла, он позвал нас на помощь. Сегодня зачитывали медицинское освидетельствование, и врач выступил весьма достойно.

Более чем в семидесяти процентах изнасилований жертва не получает серьезных физических травм. И хотя на такие повреждения редко ссылаются в суде, присяжные все равно ожидают услышать о синяках и ранах. Очень часто приходится приглашать эксперта, который объясняет, почему нет видимых повреждений, и рассказывает об эластичности влагалища.

– Спасибо, что заменили меня. Майкл Уорнер – тот еще козел, я думала, он в пух и прах разнесет врача.

Адвокат ответчика славился злобным характером и любил покричать, а врач, осматривавший жертву, хоть и был опытным практикующим медиком «неотложки», ни разу не давал показаний в суде.

– Думаю, за Рика не стоит переживать. Доктор Хаякава держался просто отлично. Каждый раз, когда Уорнер нападал на него, он отстаивал свое мнение, ссылался на результаты осмотра и в конце концов сделал вывод, что полученные им данные подтверждают рассказ потерпевшей. Уже под занавес его выступления в конце зала поднялся Уорнер и заорал во всю мощь своих легких, пародируя доктора ради эффекта: «Я хочу, чтобы вы сказали присяжным, доктор, почему вы не ожидали найти телесных повреждений, хотя эта женщина описала вам нападение как жестокое и угрожающее жизни!» Но доктор Хаякава не потерял хладнокровия.