Последние дни я очень внимательно наблюдал за Рэмбо. Причина была достаточно весомой — он перестал употреблять самогон. Вообще, его не пил последние пять дней. И не выкрикивал свои лозунги. Просто молчал. Будто порчу кто-то на него навёл.

Что удивительно — худеть от этого он не начал.

Я ломал голову, изучая нашу с ним связующую нить. Но изменения если и были, то незначительные. Их можно было списать на естественное развитие. Также развивался Кузьма, столько же маны тратила Регина на усиление своих способностей.

Но если это не связано с магическим развитием, что тогда? Я был в полнейшем ступоре, и родители вместе со мной.

Всё это время они сыпали в мою сторону гипотезами, одна бредовей другой. От генетических проблем со здоровьем до «наша птичка скушала в саду неправильную козявку, и птичке поплохело».

На пятый день батя предложил вести моего питомца к ветеринару, и я его поддержал.

Доехали до ветклиники мы быстро. Она находилась в нашем районе. Зашли в белое здание с яркой вывеской, затем прошли в кабинет к лекарю.

Нас встретил худой мужик, настолько отощавший, что я удивлялся, как он на ногах держится. Будто не попугай голодал пять дней, а он.

— Проходите, оставляйте вашего питомца на кушетке. Сейчас я с ходу попробую определить, что с ним, — показал худыжка в сторону места осмотра животных.

Когда мы оставили попугая и сели на стульях неподалёку, ветеринар осмотрел Рэмбо при помощи какого-то хитрого приспособления. Просто провёл сияющим кольцом и посмотрел на планшет. Затем лекарь сел напротив нас на скрипнувший стул и обвёл нас взглядом.

— Ваш питомец абсолютно здоров, — улыбнулся он. — Так на что жалуемся?

— Так это не мы болеем… — начала маман.

Лекарь хохотнул:

— Не обращайте внимания, это профдеформация. Обычно, так говоря, я и подразумеваю вашего питомца.

— Мой попугай перестал пить самогон, — начал я рассказ. — В течение нескольких дней уже не пьёт.

Ветеринар выпучил глаза:

— Вы с ума сошли⁈ Спаиваете птицу?

Я тяжело вздохнул:

— Это магический питомец.

— Я понимаю… Но самогон… Это ведь очень странно. Он же у вас алкоголик! — выпалил ветеринар.

— ДА, СУДАР-РЬ! Я АЛКОГОЛИК И ГОР-РЖУСЬ ЭТИМ! — резко встрепенулся Рэмбо. Во как задела его эта фраза, аж голосок прорезался.

— Это ему нужно для развития, — объяснил я.

— Слышал, что алкоголь разрушает клетки мозга, но чтобы он их развивал… — улыбнулся ветеринар. — Хм, забавно…

На несколько секунд ветеринар о чём-то крепко задумался. Затем вышел из нирваны, взглянул на нас уже осознанным взглядом.

— Хорошо, раз у вас необычный питомец, считайте, что я вам поверил. Тогда здесь есть два варианта, — принялся он загибать пальцы, — Либо это из-за магической бури. И тогда ждите её завершения. Либо ваш питомец переходит на новый этап развития. И тогда ждите скорейших метаморфоз.

— Так что делать? — поинтересовался батя.

— Ждать… и наблюдать, — пожал плечами лекарь и затем выставил указательный палец вверх. — Но я вам могу помочь.

Он достал шприц, развёл какую-то искрящуюся красную жижу, затем подошёл к Рэмбо.

— Я вколю вашей птице специальное универсальное лекарство. Оно и смягчает магическое влияние окружающей среды, и делает переход на следующий магический уровень более комфортным, — пояснил ветеринар. — Так, на всякий случай. Оно безвредное, но хорошо смягчает внезапные метаморфозы.

— Хорошо, мы готовы, — кивнул я, положив руку на спину попугая.

Рэмбо — молодец, выдержал укол, а чуть позже, покинув клинику, мы отправились обратно в поместье.