И как бы это ни показалось забавно, но она даже в этом была солидарна с Долли.

Джорджио также провел беспокойную ночь.

Лежа на своей койке и зная, что над ним затаился Чоппер, он прислушивался к жалобному всхлипыванию молодого двадцатиоднолетнего парня, который приговорен к пожизненному заключению за грабеж и попытку убийства. Мучительные, тоскливые рыдания парня вызвали слезы на глаза Джорджио, потому что стенания юноши эхом отзывались в его собственном сердце.

Эти звуки разносились по коридорам и камерам. И повсюду в крыле мужчины ставили себя на место этого юнца. Большинство из них уже пережили сложный период приспособления. Но после того, как мать навестила парня, перед ними всеми вновь предстала перспектива долгого заточения.

«Плохо или хорошо, но мы в ловушке. В западне».

Чоппер шумно перевернулся на верхней койке.

— А, это тот бедный паренек. Интересно, а та старуха, которую он ограбил, тоже ревет без сна?

— Он здесь не из-за того, что ограбил старуху. — Голос Джорджио прозвучал напряженно.

Чоппер мерзко рассмеялся.

— Может, и нет, но можешь поставить доллар на свою задницу, что где-то какая-нибудь старая шлюха вспоминает о нем. Все мы с этого начинали.

Джорджио взбил свою подушку, которая, казалось, была набита кусочками кремния, и сказал:

— Это ты о себе говоришь, дружище.

Чоппер захихикал довольный, что от его слов у Джорджио волоски встали дыбом.

— О, это так, Джорджио. Так. Я убил бы свою сестру, мать ее, если бы мне за это дали бы хорошую цену. Давай сразу с тобой все выясним.

Джорджио закрыл глаза, понимая, что что-либо делать бесполезно. После слов, сказанных Чоппером, меньше всего он сможет думать о сне.

Теперь плач парня действовал ему на нервы. Он как-то зловеще звучал в темноте камеры. Через пять минут, похоже, всем стало казаться так же. Какой-то мужчина заорал: «Заткни этой заразе рот носком, а?»

И в тюрьме снова стихло. Если не считать хрипов, стонов и громких ударов ветра, привычных в любой тюрьме.

Глава 19

Джорджио проснулся задолго до ударов колокола. Ранним утром он лежал в тишине, прислушиваясь к собственному нервному дыханию. На койке прямо над его головой слышался негромкий и ритмичный храп Чоппера. Тот спал. Джорджио с удовольствием представил себе, как хорошо было бы тихо подняться и долбануть Чоппера металлическим тюремным ведром, но тут же прогнал эту шальную мысль, чтобы она не застряла накрепко у него в голове. Что бы он ни сделал плохого Чопперу, все потом вдвойне отозвалось бы ему самому. Уж в этом-то сомневаться не приходилось.

Он ведь знал, что человека, что сейчас храпит над ним, подсадил Левис. Левис с самого начала этого не скрывал. Джорджио также понимал: если он хочет сохранить свою жизнь, ему не следует перечить Левису, а заодно и Чопперу, и прочим шестеркам, которых использовал Левис.

Одно хорошо было у Чоппера: он регулярно принимал душ, стирал носки и аккуратно складывал книги и бритвенные принадлежности, а это уже шаг вперед после разгильдяйства и неряшливости Тимми. Хотя теперь Джорджио порой скучал по Тимми, несмотря на вонь и отвратительные привычки бывшего сокамерника.

Чоппер зашевелился на койке, и этот незначительный шум вызвал сильное эхо в замкнутом пространстве камеры. «Огромный детина, что лежит там наверху, может убить меня, повинуясь элементарному капризу. Капризу Левиса». — Именно это и беспокоило Джорджио.

Услышав в отдалении хлопанье дверей и другие привычные утренние звуки тюрьмы, он расслабился… Дни еще можно было как-то пережить, но ночи грозили превратиться в постоянную пытку.

Джорджио успокаивал себя мыслями о том, что Алан и Донна начали работать над его освобождением.