— Не сомневаюсь, что это так, — засмеялся Алан.

Он аккуратно отодвинул Долли в сторону и вошел в дом, с порога окликая Донну.

Долли закрыла дверь и сказала, уже мягче:

— Ее нет дома.

— Но ее машина на дорожке! — глядя на старуху, громко сказал Алан. — Не говорите мне, что она куда-то ушла пешком. Это достаточно большой дом. А теперь, скажите мне, пожалуйста, где она? Мне надо ее увидеть, Долли!

Долли, сдаваясь, покачала головой.

— Она копается в саду. Посидите на кухне, а я схожу за ней.

— Я сам найду ее. А вы пока поставьте чайник, хорошо?

И он прошел мимо нее в сад, не дав Долли времени, чтобы ответить…

Он пошел по дорожке к теннисному корту. Завернув за угол, он наткнулся на Донну. Она была в туго облегавших ее джинсах, в толстом вязаном джемпере и в высоких башмаках. Вид у нее был слишком элегантным для того, чтобы сжигать мусор в небольшой жаровне.

Алан подошел к ней и сказал:

— Моя мать любила возиться в саду. Она говорила, что ее это успокаивает.

Дона посмотрела на него через плечо.

— Что тебя привело сюда, Алан? — спросила она.

Он посмотрел, как она бросила в огонь какую-то пачку.

— Я пришел узнать, как ты. И рассказать тебе кое-что. Донна подбросила еще мусора в огонь и тихо засмеялась.

— Что ты хочешь мне сказать, Алан? Говори и уходи! Тогда он откусил кончик у сигары и с пафосом произнес:

— Я пришел, Донна, чтобы посмотреть, не нуждаешься ли ты в помощи.

— Нет. Вообще-то, нет. Так что ты зря приехал.

Он пожевал незажженную сигару и выпалил:

— Ты не облегчаешь мне задачу, Донна! Я пытаюсь тебе сказать… — Он запнулся, посмотрел на руки Донны в перчатках и с сомнением спросил: — Что ты там сжигаешь, черт побери?

Он подошел поближе и, когда увидел, что она сжигает в жаровне, то едва не поперхнулся своей сигарой.

— Откуда ты взяла эти деньги, мать их?

Дона весело рассмеялась.

— Это деньги Левиса. Деньги от ограбления. Половину я отдала Кэрол Джексон. А теперь, как видишь, сжигаю свою половину.

Алан развернул ее лицом к себе.

— Ты что, спятила, женщина? Здесь же целое состояние!

Донна кивнула.

— Я не спятила, Алан. На самом деле я еще никогда не чувствовала себя лучше, чем теперь, за всю свою жизнь. И я наслаждаюсь этим! По-настоящему наслаждаюсь… — Она вытащила из пачки пятидесятифунтовую купюру и подожгла ее.

— Ну, давай, прикури свою сигару.

Алан секунду смотрел на горящую купюру, следил, как скручивается и сжимается от огня лицо королевы на ней. А потом наклонился и все-таки поджег от банкноты сигару. Он несколько раз затянулся огромной коричневой кубинской сигарой, перемежая кашель со смехом.

— В тебе таится куча сюрпризов, ты знаешь?

Донна поглядела ему в лицо и, чувствуя тягу к нему, потребность в нем, сказала:

— Ты пришел ко мне, Алан. Ты это сделал сознательно, не так ли? Тебе всегда придется приходить ко мне. Я больше не собираюсь ни за кем бегать. Джорджио все это выбил из меня. Теперь ты видишь то, что получишь. А что между нами случилось в Шри Ланке — это лучшее, что у меня было за всю мою жизнь. Но нам еще надо кое-что сделать, нам обоим, прежде чем мы сможем быть вместе… А сейчас единственное, о чем я хочу попросить тебя, — это чтобы ты всегда сам приходил ко мне. Больше мне от тебя ничего не нужно. Только чтобы ты всегда бегал за мной.

Притянув ее к себе, Алан нежно прошептал:

— Я всегда буду следовать за тобой, Донна, куда бы ты ни поехала.