Гарри решил, что он уже порядочно повеселил Питера и что настало время выступить в роли советника. Тон Питера показался ему слишком неуважительным. Это не понравилось Гарри.

— Слушай, Даунс, как ни заманчиво все звучит, мне сейчас пора идти. У меня намечена планерка на два пятнадцать, а хотелось бы успеть немного перекусить.

— Не волнуйся, старина, я знаю, какой ты бываешь, когда тебе хочется чего-нибудь вкусного перехватить. Передавай привет Банти, хорошо?

Гарри обнаружил, что на другом конце провода положили трубку, и тихо выругался. Даунс явно перегибал палку, но этот звонок кое о чем говорил: «Джорджио Брунос и все мои дела с ним не должны выходить из-под контроля».

Гарри решил дистанцироваться от Джорджио в тот самый вечер, когда того арестовали. Он испытал потрясение, ужас и прочие эмоции, всерьез страшась, что поддержание отношений с семьей Брунос могло выставить его, Гарри, в неподобающем свете перед другими советниками и подрядчиками. Но он был крепко повязан делами с Джорджио и понимал это. И вот теперь этот звонок от Даунса подтвердил его наихудшие подозрения: «Джорджио распродает свое имущество. Донна ни за что не рыпнулась бы, если бы Джорджио не дал ей на это разрешения. Именно Джорджио нужно получить деньги за свою собственность. Может, ему просто срочно нужны деньги? И только в этом причина срочной продажи…»

Однако не в продаже дома крылась причина волнений Робертсона. Джорджио весьма много знал о бизнесе Гарри, о его делишках, о других занятиях. Гарри крайне встревожился. Он уже сожалел о том, что так быстро бросил на произвол судьбы Джорджио и Донну. Ему нужно было оставаться рядом с ней. Не афишируя это, разумеется. Конечно, Гарри не пошло бы на пользу, если бы он открыто общался с супругой местного преступника. А ведь именно таким и предстал Джорджио во время суда. По мнению Гарри, если бы Брунос не был таким жадным, они бы и по сию пору весело проводили бы время вместе.

Гарри застонал… Весело проводить вместе время, наслаждаться жизнью — это, пожалуй, следовало считать преуменьшением. Оставаясь вместе, они вдвоем стоили бы хорошего состояния. И ни он, ни Джорджио никогда не испытывали бы нужды, имея в запасе несколько миллионов.

В этот момент в комнату вошла секретарша Гарри — Сэлли, она раскачивала бедрами на ходу и самодовольно улыбалась. Однако впервые Гарри не остановил взгляда на ее хорошенькой, чувственной мордашке.

Он был весь поглощен своими мыслями: «Как только я расстался с Донной, она сошла с моей орбиты. Сейчас я не могу позволить себе общаться с ней постоянно. В то же время, если я в курсе, где она в настоящий момент, то могу за нею приглядывать… Интересно, а вдруг у Джорджио созрела мысль что-то предпринять, чтобы раньше выбраться на свободу? Или он собирается и меня, Гарри, продать? Все это так тревожно. За мной числится несколько крупных дел, и если правда выплывет наружу, скандал может погубить меня. Более того, если Джорджио проговорится насчет бизнеса по производству программного обеспечения, который мы собирались наладить, то я, Гарри Робертсон, окажусь за решеткой, опозоренный, и буду отбывать длительный срок за махинации». С каждой минутой ему становилось все страшнее.

— Гарри, я вам еще нужна или мне можно пойти на ланч?

Приятное лицо Сэлли расплывалось перед глазами Гарри, как у боксера, которого кто-то не очень нежно двинул в пах.

— Ах, это ты… Слушай: выметайся отсюда, девчонка! Иди себе на ланч, Христа ради!

Сэлли широко раскрыла глаза, и на лице ее появилось обиженное выражение.