Долли фыркнула, не разжимая губ, и резким тоном спросила:

— Какого черта тебе еще нужно, девочка?! Ты всегда закрываешь глаза там, где дело касается его, не так ли?

— В сообщении говорилось: «Передай привет всем в «Черной Собаке»… Что ж, «Черная Собака» — это одна из фирм, которой я владею вместе со Стефаном через сеть дочерних фирм, относящихся к агентству «Поговори с…». Я возьму в файле адрес, поеду туда и разузнаю все, что можно.

Долли откровенно разозлилась.

— Ты так ничего и не скажешь против него, Донна? Разве ты еще не убедилась, что он замешан во всем? Неужели ты считаешь, что все это могло происходить у него за спиной?

— Не знаю, Долли. Но я могу это выяснить, — с отчаянием в голосе ответила Донна. — А до тех пор, пока я не буду знать всего наверняка, я не смогу считать своего мужа — человека, которого ты якобы любишь как собственного сына, — невиновным.

— Ну да, ты же так хорошо его знала, что он умудрился организовать ограбления банков у тебя за спиной…

— Нет, Долли, — перебила ее Донна. — Ты не понимаешь! Я знаю его сердце лучше, чем кто-либо другой. Он вряд ли имеет к этому более тесное отношение, чем ты или я. Здесь зачинщики — Стефан и Дэви Джексон.

Утробный смех Долли, раздавшейся в ответ на ее слова, удивил Донну. Резко отодвинувшись от экрана, она в ярости спросила:

— Господи, Долли! Ты сменила тон?!

Лицо Долли казалось серым при слабом освещении, даваемом монитором. И неожиданно Донна увидела, насколько та стара: глубокие морщины прорезали кожу вокруг ее глаз и рта.

— Может, она и так, Донна. Но у меня ужасное предчувствие: похоже, ты скоро узнаешь о таких вещах, о которых раньше даже не подозревала, поскольку не могла увидеть таковых в самых страшных снах. И все они крутятся вокруг одного человека — Джорджио.

Донна выключила компьютер, и комната погрузилась во мрак. Тогда Донна раздвинула шторы. После чего она повернулась лицом к Долли и произнесла отчетливо и веско:

— Попридержите язык, леди, иначе окажетесь без работы и без дома.

Донна не спеша вышла из комнаты, а Долли осталась стоять на месте, проводив свою хозяйку взглядом вытаращенных в изумлении глаз.

Эдна Макви была крупной девицей. Полная и здоровая, она знала себе цену. Эдна явно выставляла себя напоказ. Затянувшись сигаретой с марихуаной, она громко сказала:

— Черт побери, Генри, либо я сейчас же получу десятку, либо пойду куда-нибудь еще!

Генри, худощавый, тонкокостный мальтиец с изящными, будто нарисованными карандашом усиками, и в дорогих, явно сшитых вручную туфлях, мысленно взвесил свои шансы против Эдны — даже если бы та была без ножа. И глубоко вздохнул, осознав, что она вполне могла бы убить его.

— Это вполне справедливо, ты, жирная мразь! — отвратительно грубым тоном заметил он. — Но мне нужно хорошее шоу, настоящее. И чтобы эти лохи сначала заплатили мне. Идет?

Эдна улыбнулась, и это волшебным образом преобразило ее лицо: из-под толстого слоя косметики и зачесанных назад обесцвеченных волос на несколько кратких мгновений засияли ее юность и красота.

— Лохи платят мне, Генри, не забывай! — фыркнула она.

— Я не шучу, подружка. Но ты становишься жадной, а если ты станешь слишком жадной, то мы все постепенно отвалим. Это же не единственная помойка во всем Лондоне, сама понимаешь.

Генри решил склонить голову под грузом напастей и под давлением многопудовой молодой женщины. Он вдруг хитро улыбнулся:

— Тогда поднимай свою жирную задницу — и вперед! Нас ждут клиенты.

Эдна поднялась во весь свой внушительный рост, и ее шелковый жилет туго натянулся на необъятной груди.