За столиком, стоявшим в углу, Донна заметила девушку лет пятнадцати; она разговаривала с шестидесятилетним мужчиной. На девочке был коротенький топик и туго облегающая бедра кожаная юбка.

Генри вручил Донне заказанный ею напиток. Она кивнула головой в сторону парочки и заметила:

— Девочка выглядит весьма юной. Наверняка это опасно — нанимать несовершеннолетних. — Голос ее звучал жестко и нейтрально, и она удивилась самой себе, своей выдержке.

— Ей шестнадцать, дорогая, — пожал плечами Генри. — Она выглядит моложе, но это ненадолго. Несколько лет распутной жизни, и за одну ночь она может состариться. Вот иной раз увидишь таких молодых и приходишь в шок. Но она-то — настоящая проститутка: работала два года на Кинг Кросс, прежде чем пришла к нам. Эта малышка крепкая, как сталь. И отличный работник! При всем уважении к вам, миссис Брунос, поймите: это издержки тяжелой работы. Отсюда к нам текут денежки. Все мужчины, которых вы здесь видите, настоящие распутники. Или их привели сюда матерые распутники. У нас тут по пятницам и по субботам идет живое шоу, и там мы угождаем всем подряд. Шлюхи в это заведение, как мужчины, так и женщины набраны специально. И работают они здесь добровольно, потому что сами этого хотят. То же самое я говорил Стефану. Если мы не наймем их, это сделает кто-нибудь другой. Он немного жадный, ваш деверь, а эти люди знают себе цену. Им нужны деньги, чтобы выживать в этом мире.

Донна кивнула. Безнадежное отчаяние, составляющее суть характеров, причем и у обслуживающего персонала, задело ее за живое. Вся обстановка была убогой, грязной; до нынешнего дня Донна даже не подозревала, что такие помойки существуют. Двое мужчин одновременно поднялись из-за стола и вдвоем выскользнули из комнаты. Генри заметил, как Донна проводила их взглядом.

— Пойдемте за мной, дорогая.

Она прошла за ним через барный зал, а затем они миновали дверной проем… При свете тусклых лампочек без абажуров Донна увидела разделенную на отдельные закутки большую комнату, и ей хватило нескольких секунд, чтобы понять, что там обычно происходит. Выйдя на середину комнаты, она вдруг увидела в одном из закутков двух мужчин: они страстно обнимались. Штора, закрывающая закуток от любопытных глаз, была едва задернута; более молодой мужчина через плечо старшего партнера заметил Донну — неожиданно с дерзкой улыбочкой подмигнул ей.

Генри ухмыльнулся, разглядев, как побледнело до зеленоватого оттенка лицо Донны.

— Вот с кем нам приходится иметь дело. Это же животные, дорогая. Ну что — вы достаточно насмотрелись?

Донна кивнула и быстрым шагом вернулась в бар. Она залпом выпила свое белое вино, правда, с трудом проглотив его. Генри стало ее жаль.

— Простите, дорогая, мне не нужно было показывать вам всего.

Донна собралась с духом и язвительно заметила:

— Больше всего я ненавижу педиков. Меня от них сразу тошнит.

Она сказала это таким твердым голосом, что он ей безоговорочно поверил… На многих людей подобное неприглядное зрелище воздействовало так же. Лесбиянки никого особенно не раздражали, но вид двух обнимающихся мужиков кое для кого был невыносим — все равно что красная тряпка для быка.

— Допивайте. И я отведу вас в мой кабинет. Хорошо?

Донна чуть заметно кивнула. Она была рада, что он поверил ее обману. Поднимаясь вслед за Генри по лестнице, она чувствовала, как в ней мощной волной нарастает ненависть к Стефану Бруно-су.