|
Видишь ли, в то время я так и думал. И все мы так думали: Джорджио — ненавистник растлителей, Джорджио — настоящий мужчина… Ну, ладно, оставим это. Я теперь по-тихому скажу Нику, что все это — правда. Расскажу ему все, и это для нас — лучший вариант, потому что Ник будет преследовать Джоджо и Джека Кроуна, как маньяк. Он их ненавидит. Он возненавидит и Джорджио за то, что тот поставил его в подобное положение: помогать Бруносу, зная, что он — растлитель! Это приведет Ника в безумное состояние, и ты даже не представляешь, насколько оно будет безумным. Следовательно, когда Джорджио доберется до Ливерпуля, либо Ник будет поджидать его там с двенадцатизарядным обрезом, либо твой муженек, прибыв на место, не найдет никакой помощи, мать его! Там не будет ни тайного дома, ни дороги, ничего… На твоем месте я бы рассчитывал и полагался на этот вариант. Ты должна понять одну вещь: Джорджио необходимо сдохнуть. А если этого не случится, мы с тобой окажемся в такой большой беде, какой ты даже не можешь себе представить. Особенно ты — потому что он определенно выяснит все о твоей поездке в Шри-Ланку. О том, что всю эту заваруху для него устроила его жена…
Донна в изумлении слушала Алана. Все казалось ей полным кошмаром: ее жизнь в опасности, мир рушится вокруг нее… Но вместо того, чтобы бежать от угрожавших ей опасностей, бежать от Джорджио, Донна все равно желала схватиться с ним. — Позвони сейчас же Нику Карвелло! Я подожду, пока прыжок завершится. Но я предупреждаю тебя, Алан: если он доберется до Ирландии, я пойду в полицию и расскажу им все, что знаю. Все равно пускай они хоть запрут нас и выбросят ключи! — мне надо, чтобы этот ублюдок, за которым я была замужем, света божьего не взвидел. Алан молча кивнул, сжав зубы, подавляя в себе сильное желание придушить эту женщину, без которой ничего подобного с ним не случилось бы. Но, даже пребывая в ярости, он не мог не восхищаться ею: «У Донны Брунос больше решимости, чем у любого из тех, кого я встречал в своей жизни. Она будет бороться до конца…» И он надеялся на лучшее и молился перед Богом, чтобы она, в конце концов, своего добилась.
Левис ласково улыбался Сэди, глядя, как тот пьет из небольшого стаканчика виски с содовой. — Итак, Сэди, что это за большой секрет, который ты собираешься мне поведать? Сэди посмотрел на Дональда Левиса и глубоко вздохнул. — Вы знали, что до шестнадцати лет я был глухим, мистер Левис? Дональд покачал головой. — Откуда, мать твою, я мог это знать? Почему меня это должно было интересовать? Сэди нервно облизнул губы. — Ну, так вот, до шестнадцати лет я вынужден был читать по губам. Вы же знаете, какую жизнь я вел, Дональд. Все это знают. В детстве я страдал от гнойного отита. И был совершенно глухой, прямо как пень. Но зато я выучился читать по губам. И могу делать это сейчас… Сэди заметил, как Левис прищурил глаза. И отпил еще виски, прежде чем закончил фразу: — Я кое-что незаметно прочел по губам. И, думаю, вы должны об этом знать, мистер Левис. Дональд Левис прищуренными глазами посмотрел на Сэди и негромким голосом подбодрил его: — Продолжай, дорогой. Говори, что у тебя на уме. — Он долил виски в стакан Сэди и уселся поудобнее в ожидании дальнейшего рассказа. — Это касается Джорджио, мистер Левис. Джорджио и Бивиса с Батхедом. — Продолжай! — кивнул тот. На этот раз Сэди залпом выпил виски. Ему потребовалось изрядное мужество, чтобы продолжить. — Это было в комнате для отдыха, недавно. Джорджио подошел к ним и подсел за их стол. Я наблюдал за ними из любопытства, вы понимаете? Я часто делаю так. Благодаря этому мне становится известным многое из того, что происходит. |
