- Трудности в этом времени тебя не заботят?

 - Они еще не начались. Найдем своих, тогда можно судить о масштабе трудностей. - Эл добродушно улыбнулась.

 - А что с патрулем? Не они должны найти нас первыми, а мы их.

 - Я думаю, они уже перебросили сюда всех кого сочли нужным. На входе в город мы это узнаем. Сможешь уловить чей-нибудь посторонний пристальный взгляд? А лицо знакомое узнаешь?

 - Лица узнаю, - кивнул он. - Но каковы гарантии, что они будут теми же?

 - Я даю тебе такие гарантии. В Службе времени работают всего полторы тысячи людей. Большинство, а это тысяча сто восемнадцать человек, являются постоянными наблюдателями. Штат администрации службы и совет - это всего девяносто два человека, из которых на нашей стороне оказались двенадцать. Из шестидесяти аналитиков к нам примкнули двадцать или двадцать два. Аналитиков крайне редко привлекают к оперативной работе. Если вернут в должности всех патрульных, соберут всех у кого есть допуск, привлекут аналитиков, инженеров, то таких умелых и подготовленных наберется десятка два. Повесят над нами навигационную систему. Сколько это потребует времени? Я могу спорить на все богатства мира, что они не рискнут всеми этими ресурсами ради нас. В худшем случае они будут просто ждать нашего возвращения в доступных им временных рамках, в лучшем случае - сюда явится тот же состав, что был во Франции. Население Перпиньяна не сопоставимо меньше Александрии. Пятки сотрут нас искать. Они в Вене нас не нашли, что уж про это время рассуждать. Нам важно, чтобы они сюда прыгнули. Если они дежурят здесь с начала года, то у них пять-шесть недель уйдет на адаптацию - это минимум. Сейчас февраль. Пятое число второй декады месяца мехир по местному исчислению.

 Дмитрий посмотрел на нее мрачным взглядом.

 - Алик, ты, я, Ника. В массе наши возможности дают преимущество. Их спасет только техника на орбите. На переброску с уточнением навигации, переоборудованием и точным расчетом орбиты, они потратят три месяца. Ты права.

 - Я предлагала заслать к ним Алика. Он бы нас быстрее нашел.

 - Эл. Представь, чтобы он устроил, если бы мы его сюда не взяли.

 - Не хмурься. Я шучу, - она дружески шлепнула его по плечу. - Я рада, что ты разговорился. А то эти "да", "нет", фразы из трех слов пугают наших друзей.

 - Я знаю. Это с тобой мне легче, а для других мне придется себя ломать. Я не могу в толпе.

 - Наши друзья - не толпа.

 - Они вникают с суть моих проблем, Эл. Я не хочу.

 - Знаю. Знаю. Я была на твоем месте. Это по началу сложно и выматывает, но потом наступит момент, когда нервы привыкнут, станет все равно, - стала успокаивать она. Эл попыталась отшутиться. - Надеюсь, местные греки и египтяне, македоняне и евреи не так шумят, как люди будущего.

 Дмитрий как-то резко встрепенулся.

 - Эл, слышишь?

 - Пока нет.

 - За холмом. Что-то движется. Быстро.

 Они побежали, огибая большую песчаную дюну.

 Оказывается, они уже были вблизи порта, Эл ошиблась с расстоянием, на берег было вытащено десятка два рыбацких суденышек. Суетились люди. Эл не сообразила, откуда Дмитрий уловил движение.

 Скоро все стало ясно.

 Вдоль береговой линии, в сторону города во весь опор летела колесница-бига. Две лошади неслись, как ветер. Зрелище было восхитительным. Саму колесницу с возничим кидало на неровностях берега.

 Эл повернула голову в сторону рыбаков и лодок. Люди спешно забегали в воду.

 - Лошади понесли, - сказала она. - А мне помниться ипподром на другом конце города. Что он делает? Он убьет кого-нибудь.

 - Э-э-эл, - Дмитрий промахнулся, мгновения не хватило, чтобы ухватить ее за одежду.

 Эл, скользя по песку, сбежала с дюны и помчалась по берегу наперерез колеснице.