- Я слышал, что вы нашли дом. Александр мне не сказал, но твоя сестра...

 - Болтлива так, что стыд берет, - закончила фразу Эл и воздела руки к небу.

 Эл заметила, что Ника вызывает своим поведением оторопь у старших в доме. Во всяком случае Эфроим был недоволен, не будь он вежлив, сказал бы что-то подобное.

 - Она нагрубила? - добавила Эл вопрос.

 - Нет. Но она не слушает старших.

 - Тогда не печалься о ней. Это моя забота. - Ее прямое заявление заставило его оживиться. Эфроим потер бороду, помолчал и повернулся к ней в пол-оборота. Эл не отвела уверенного взгляда и спросила. - Что тебя печалит, Эфроим? Ты можешь рассказать мне. Я никому не скажу. Обещаю. Если это связано с моей сестрой, я приму меры.

 - Мужчина не должен жаловаться, - возразил Эфроим, продолжая ее рассматривать.

 - Ника каким-то образом виновата в твоей ссоре с заказчиком?

 Эфроим удивился. Елена хорошо знает сестру, потому так просто допустила, что девочка неким образом виновата в конфликте.

 - Если не считать, что она пригрозила виновнику ссоры судом, - Эфроим уже не сердился и сказал так со смехом. Он заметил, что Елена осталась серьезной, а лицо ее выразило вопрос, - по совести она права. Часть денег я все же получил, но больше этот человек не станет заказывать у меня мозаику.

 - Так-так, - тон Елены стал недобрым. - Если из-за нее твоя семья осталась без средств, я оставлю ее в твоем доме отрабатывать все деньги, что ты потерял. Богами клянусь!

 Строгость Елены поразила Эфроима, как и ее прозорливость. Ника была в мастерской, когда его заказчик отказался уплатить всю сумму, потому что ему не понравилась одна фигура на панно. Эфроим пытался не уступать, но вынужден был смириться с потерей, поскольку заказчик грозил отказом во всей сумме. Тогда девочка весьма напористо встряла в разговор и заявила, что заказчик намеренно сбивает цену, что он пришел сюда с мыслю, не платить всю сумму. Ника гордо заявила, что судья разберет их спор в пользу Эфроима, а она будет свидетельствовать. Эфроим не знал, на что досадовал больше, на обман или унижение, которому подвергся, а за одно и на девочку за вмешательство и грубое обращение.

 Эл наблюдала, как Эфроим переживает воспоминания и нервно перебирает узловатыми пальцами камешки в корзине.

 - Эфроим, я обещаю, ее выходка безнаказанной не останется, - заявила спартанка.

 - Елена, не знаю, что здесь лучше. Позволить тебе наказать ее по праву старшей или поколебать в девочке веру в справедливость и честность.

 - Уж поверь мне, Эфроим, у Ники весьма устойчивые представления о справедливости и честности, когда это не касается ее интересов. Здесь скорее речь идет об умении думать, что и когда говорить. Ты, наверное, попросил семью не рассказывать нам ничего. Не стоит ее щадить.

 - Ты строга, Елена. Здесь стоит серьезно поразмыслить над наказанием.

 - Мне будет спокойнее сейчас оказаться неправой, чем позволять ей такое поведение впредь, - не уступала Елена.

 Эфроим пожалел, что невольно выдал необдуманное поведение Ники.

 - Тогда позволь мне поговорить с ней и объяснить в чем она не права, - попросил он.

 - Да, безусловно. Прямо завтра с утра. Я послушаю, что ты скажешь, и что она возразит, - тем же уверенным тоном согласилась Елена. - Но наказание выбираю я.

 - Она твоя семья, - согласился Эфроим.

 Он повернулся к морю. Прошло немного времени и сзади послышался шум. Он оглянулся и увидел Деметрия. Тот безмолвно спустился к ними, сел поблизости, но не рядом.

 - Вечер добрый, - сказал он.

 Елена кивнула, Эфроим тоже.

 - Если мы мешаем тебе, мы уйдем, Эфроим, - сказала Елена, - позволь забрать корзину, она тяжелая.