Он сначала проверил тайник. С ночи к нему больше не прикасались.

 Ноги сами принесли его к Септастадию. На море была волна. Со стороны царской бухты массивные волны накатывали на дамбу, разбивались и отступали. По обе стороны Септастадия кипела портовая жизнь, но на самой дамбе было немноголюдно. Ветер и волна отпугнули всех любопытных, остались те, кто шел с Фароса и на Фарос по делу.

 Он втек в этот человеческий ручеек. Конный воин проскакал мимо в спешке. Мимо проехало несколько повозок с топливом. При входе на остров охрана по другую сторону дамбы не обратила на него внимания. Солдаты с мрачным видом кутались в плащи, лишь изредка останавливали повозки, если груз казался чрезмерным.

 Он шел с пустыми руками, до него охране не было дела. После карабканья по склону его туника была в пятнах, он загорел так, что не отличался от местных.

 Он бродил по острову, старясь находить безлюдные места. Это было трудно. За камнями он нашел бухточку, где волна была небольшой и выкупался с удовольствием. Настроение немного поднялось. Он обсох и продолжил прогулку.

 Так он оказался в храме у той самой статуи. Погруженный в задумчивость он смотрел на древнюю богиню, изучая постамент и край ее одежд. Алик отошел на несколько метров назад, чтобы видеть ее лицо. Оно показалось ему безразлично умиротворенным. Она была не самым красивым изображением. Статуи других храмов и те, что украшали город, были куда величественней и изысканней по форме. У этой была простая поза, простая одежда и краска на ее ожедах поблекла от времени.

 Он закрыл глаза. В храме воздух двигался медленно. Храмовые запахи щекотали ноздри. Ему хотелось открыть глаза где-нибудь, где тревога больше не будет терзать его душу. Он устал и вымотался за эти дни в безуспешной борьбе с самим собой. Оказаться бы далеко, на берегу острова Эл, сесть на песок и замереть, забыться. Перестать быть.

 Слух среагировал на легкий шорох, пронесшийся по залу, Алик не открыв еще глаз ощутил на себе взгляд.

 Потом обернулся через плечо и встретился взглядом с глазами из своего сна.

 - Почему ты ходишь сюда, иноземец?

 Она знает, что он уже трижды до этого дня был здесь.

 Она была словно запеленала в одежду. Ткань была схвачена шнурами. На запястьях и выше локтя - браслеты. Причудливое украшение на голове. Его "знакомая" жрица придирчиво изучала его. Она едва доходила ему до плеча. Темные глаза смотрели в упор и твердо, приподнятый подбородок добавлял ее виду гордости, но голос был тихим и ровным.

 - Чего ты желаешь от богини?

 - Покоя.

 - Боги не дают того, что человек может обрести сам. Почему стоишь тут? Почему не пошел к ней? - Она жестом указала на главную статую храма в строгой сидячей позе.

 - Мне нравится эта.

 Ответ заставил ее повести темной бровью.

 - Откуда ты, если не знаешь как вести себя в храме?

 - Я что-нибудь делаю не так?

 - Ты ничего не делаешь. Женщины любят ходить сюда, делают подношения, но не мужчины. Ты не принес даров, не совершил ритуал. Ты не шепчешь молитвы, ничего не просишь.

 Алик пожал плечами.

 - Если я веду себя непочтительно, я прошу меня извинить. Я могу уйти.

 - Ты пришел сюда из женщины?

 - Да, это так.

 - Ты заметный мужчина, ты должен нравиться женщинам. Любая будет рада.

 - Она не любая.

 - Откуда ты?

 - Я пришел издалека.

 - Как твое имя?

 - Называй меня Александр.

 - Твоя женщина желает другого вместо тебя?

 - Нет.

 - Она разлюбила тебя?

 - Нет. Я думаю, что нет.

 - Ее выбрали тебе мать и отец?

 - Нет... Нас никто не выбирал.