Жрица помолчала.

 - Чего же ты желаешь, если так?

 Как ей ответить?

 - Я хочу быть с ней, а она ускользает от меня.

 - Ты пытаешься навязать свою волю естественному порядку вещей, - сказала она бесстрастно. - Страсть никогда не приводила человека на вершину мудрости. Страсть может помочь только на время завоевать женщину, истинную любовь питает мудрость. Нетерпение разрушает все вокруг. В твоих глазах боль. В твоих глазах желание навязать свою волю. Так ты ни к чему не придешь и все потеряешь. Не можешь совладать с той, которую выбрал, значит, ты недооценил себя. Я служу богине, которой нет равных в этой земле. Я знаю, как велика сила и мудрость женщины. Женщина сама знает, кто ей нужен. Хочешь изменить ход вещей, хочешь изменить ее? Выбери себе другую женщину, а эту оставь другому.

 Слова как пощечина хлестнули его.

 - У этой статуи пролито не мало слез, ты не просто так выбрал ее. К ней идут отчаявшиеся. Я покажу тебе, что надо делать, как чтить богиню и очистить душу. Покоя тебе это не принесет, но научит уважать наших богов, иноземец. - Она подняла руку и указала ему. - Стой и смотри ей в глаза, я принесу все для ритуала.

 Ее открытая ладонь была почти напротив его лица. Алик оцепенел. Подушечки ее пальцев слабо светились, на них была пыль из тайника. Он забыл отключить систему сканирования. Несколько секунд он растерянно смотрел на ее ладонь.

 - У моего народа свои боги, - придумал он отговорку.

 Она посмотрела на него с жалостью во взоре, как мать на глупого ребенка.

 - Боги везде одни, люди зовут их по разному. Если ты желаешь уйти, иди.

 - Я хотел бы еще немного поговорить с тобой. Если ты разрешишь.

Глава 5

 Эл и Дмитрий заглянули в дом Эфроима.

 Старый мастер обрадовался им.

 - Я хотела забрать Нику, она нужна мне сегодня, - сказала Елена после обмена любезностями.

 Эфроим интересовался ее здоровьем, был очень удивлен, что они посещали Матон. Теперь мозаичный мастер не ставил под сомнение, что Елена - жрица, но успокоился относительно ее нелегального положения. Елена вела себя без всякого страха и оглядки, так будто не произошло ничего, о чем стоило волноваться. Он подумал, что напрасно так сгустил краски.

 Он похвалил Нику.

 - Не знаю, нужно ли ей продолжать работу. Вы посмотрите сколько у меня гальки! Этого хватит, чтобы выложить пол по заказу и еще останется.

 - Это она одна? - уточнила Елена.

 - Это не важно. Я ей очень благодарен. Она не ленива, не подумайте. Но моих племянников и внуков прежде было не пристрастить к работе. Мальчишки! Кто из них усидит на месте. Но она сделала так, что ни все носили мне гальку, а теперь помогают. Им стало интересно.

 - Я могу угадать. Она играла с ними в азартные игры на камешки. - И Елена изобразила улыбку полную сарказма. - Много же они ей проигрывали...

 - Не гневись. Тут нужно заметить, что играть тоже нужно уметь. А твоя сестра выдающегося ума и ловкости девушка.

 - Ума ли, - вдруг пробасил Деметрий. - Они поди сделали за нее большую часть работы. Ты защищаешь ее, Эфроим.

 - Но мы же не оговаривали, каким способом она выполнит ее, - вступился Эфроим. - Мне есть за что хвалить Нику. Прежде, за тем маленьким столом сидела одна моя пятилетняя внучка и играла камнями для развлечения, а теперь дети дерутся, чтобы там сидеть и помогать мне. Раньше я думал взять мальчиков из другой семьи в помощь, а теперь мне помогают два племянника, усердно. Один даже пошел учиться грамоте, чтобы читать и правильно складывать слова в мозаике.

 - Так ты считаешь, Эфроим, Ника отработала повинность?

 - Сверх того.

 - Она еще нужна тебе? - спросила Елена.