Один разговор особенно врезался мне в память. Там же в Стэмфорде училась в старших классах Эвита Кардинал, двоюродная сестра Марион. В тот день на ней были белые спортивные брюки и пурпурный топик-стретч. Желтые солнцезащитные очки в черной оправе красовались у нее на макушке. Как только она села за парту передо мной, то сразу же расплакалась.

– Мне действительно жаль Марион, – не кривя душой, сказал я. – Мы очень хотим поймать это чудовище, кем бы оно ни оказалось. Я и детектив Сэмпсон сами живем на юго-востоке неподалеку отсюда. Мои дети ходят в школу Соджорнер Трут.

Девушка посмотрела на меня заплаканными красными глазами.

– Да никого вы не поймаете, – с горечью произнесла она, выражая преобладающее отношение к случившемуся во всем районе. К сожалению, она была недалека от правды. Мы с Сэмпсоном вообще не должны были здесь оказаться: я предупредил секретаршу, что занимаюсь делом Фрэнка Оденкирка. Другие детективы прикрывали нас.

– Давно ли Марион и Тори подвизались в Петуорте? Не знаешь ли ты кого-нибудь из школьниц, тоже подрабатывающих там?

Эвита отрицательно помотала головой:

– В Петуорте работала только Тори, а Марион – никогда. Моя сестра была отличным человеком. Да они обе были хорошие, а Марион любила меня, как собачонка.

– Но Марион в ту ночь оказалась вместе с Тори, – напомнил я ей обстоятельства происшедшего. – И мы беседовали с людьми, видевшими их обеих на Принстон-Плейс.

Эвита бросила на меня негодующий взгляд:

– Вы не знаете, о чем говорите, мистер детектив. Вы ничего не поняли.

– В таком случае, я готов тебя выслушать, Эвита. За этим мы сюда и явились.

– Марион вовсе не торговала собой, а только сопровождала Тори, чтобы с той ничего не случилось. Моя сестра ничего предосудительного за деньги не совершала. Это я знаю точно.

Девушка снова начала всхлипывать:

– Моя сестра была хорошим человеком и отличной подругой. Она просто охраняла Тори, а ее за это убили. Полиция все равно ничего не сделает, и вы сюда больше не вернетесь. Никому до нас нет дела, – закончила она, и в этой фразе прозвучала абсолютная безнадежность.

Но, с другой стороны, я вспомнил, что уже давно не общался со своими собственными детьми, поэтому решил немедленно отправиться домой. По пути я думал о Кристине, и эти приятные мысли немного успокоили меня и приподняли настроение. Еще с детства мне часто снился один и тот же сон. Мне виделось, будто я стою один-одинешенек на какой-то ледяной и пустынной планете. Мне страшно, тоскливо и неуютно. И вдруг ко мне подходит незнакомая женщина. Мы беремся за руки, а потом начинаем обниматься, и страх мгновенно проходит. Все вокруг становится родным и приветливым. Эта женщина оказалась Кристиной, только мне до сих пор никак не понять, как она смогла выпрыгнуть из моего сна в реальность.

Когда я подъезжал к дому, то увидел, как Нана и дети выходили из двери и с самым серьезным видом куда-то направлялись. «Что тут происходит? В чем дело?» – удивился я.

Но куда бы они ни торопились, при этом они успели приодеться и выглядели чудесно. Нана и Дженни выбрали свои самые лучшие платья, а на Дэмоне были строгий синий костюм, белая рубашка и праздничный галстук. Как ни странно, но Дэмона, как правило, очень трудно заставить нарядиться в костюм, потому что он называет его «одеждой для похорон».

– Куда это вы собрались? – поинтересовался я, выбираясь из своего старенького «порше».