– Мы следующие! – рявкнул Сэмпсон.

Парни переглянулись, и кое-кто ответил улыбкой на шутку Джона. Всем было прекрасно известно, кто мы такие. Ритмичное «шлеп-шлеп-шлеп» по мячу не прекращалось.

Черный Ход был на площадке. Для его команды не составляло труда продержаться, не вылетая, хоть целый день. Начиная с четырнадцати лет Джо успел побывать и в детских исправительных заведениях, и в тюрьме, но играл он все равно великолепно. Букер поддразнивал своего противника, парня с голым торсом в серых мешковатых штанах и высоких кроссовках:

– Все равно ты сольешь! Можешь снимать свои церковные портки. Я обую тебя хоть в бейсбол, хоть в теннис, хоть в боулинг – во что угодно. Ты все равно мне сольешь!

В этот момент прозвучала трель серебристого судейского свистка Рэйкима Пауэлла, который тот всегда таскал с собой. В свободное время Рэйким подрабатывает рефери на любительских футбольных матчах. Свисток у него нестандартный, но легко перекрывающий шум возбужденной толпы. Игра остановилась.

Мы втроем подошли к Букеру, который стоял у штрафной. Я и Сэмпсон нависали над пятифутовым Джо, как башни. Почти все игроки были намного выше него, но я был уверен, что если бы мы с Сэмпсоном играли вдвоем против одного Букера, он бы нас уделал.

– Оставьте братишку в покое. Он ничего такого не натворил, – густым низким голосом обратился к нам один из баскетболистов. Все тело говорившего покрывали разнообразные татуировки, в основном на тюремную тематику. – Он всего лишь играет в мяч.

– Черный Ход здесь целый день, – подхватил еще кто-то. – Он с самого утра здесь торчит. Вот уже несколько дней никто не может высадить его с площадки.

Этот своеобразный юмор был встречен дружным смехом. Сэмпсон повернулся к самому здоровому парню:

– Заткнись на фиг и перестань стучать мячом! Убили двух сестренок, а это уже не игры. Вот почему мы здесь.

Тот, к кому он обратился, прижал мяч к груди, и на площадке воцарилась тишина. Было слышно, как хлопали об асфальт прыгалки трех маленьких девчушек, игравших неподалеку. Чтобы не выбиться из ритма, они хором повторяли глупую считалку, звучащую в этом районе непередаваемо грустно: «Соседка мисс Пинки вся в синем была, а ночью сегодня она умерла».

Я дружески положил руку Букеру на плечо и отвел его в сторону, предоставив говорить Сэмпсону.

– Послушай, Джо, это займет всего несколько секунд, и вы с друзьями еще успеете нахохотаться над тем, как все вышло просто и замечательно.

– Да уж, конечно. Ха-ха! – начал кривляться перепуганный Джо, стараясь держаться молодцом под испепеляющими взглядами двоих полицейских.

– Я сейчас серьезен, как инфаркт. Ты кое-что знаешь, что может помочь нам найти убийцу Тори Гловер и Марион Кардинал. Видишь, как все просто получается. Ты говоришь, что знаешь, и мы уходим.

Букер посмотрел на Сэмпсона так, будто его заставили таращиться прямо на солнце:

– Но я ни черта не видел! Луки уже сказал вам, что я с площадки никуда не выхожу. Я не проигрываю в этих сраных детских чемпионатах.

Я поднял руку и поднес ладонь к его круглому плоскому лицу:

– Послушай, Букер, мое время здесь рассчитано по секундам, поэтому, пожалуйста, не прерывай спокойного хода событий. Я прошу всего пару минут, а потом мы уйдем. Какая тебе от этого выгода? Тройная. Во-первых, после нашего отъезда вы спокойно продолжите игру. Во-вторых, детективы Пауэлл и Сэмпсон запомнят, что ты оказал нам услугу, так что тогда мы будем тебе должны. И третье: я плачу тебе сто долларов за потраченное тобою время и причиненное беспокойство. Часы уже начали отсчет, – добавил я. – Тик-так, тик-так. Денежки могут уплыть.

Наконец он кивнул и в знак согласия хлопнул по моей ладони.