— О чём вы говорили?..

— Дела житейские. — Желанием объяснять я не горел. Мне было, над чем подумать, ибо того, что мне «в лоб» заявят о нежелании вмешиваться в «межродовой» конфликт я никак не ожидал. И чёрт с ней, с конкретной ситуацией: в общем и целом получалось, что стоит кому-то стать изгоем и проштрафиться перед аристократией, как на него и на всех его близких может обрушиться такое давление, что атлантам мало не покажется. И законы с правилами будут этой самой аристократии побоку.

Ещё одно подтверждение, что прав тот, кто сильней.

— Не сказала бы, что в первый раз вижу Виктора Васильевича таким, но… — Хельга переступила порог и покачала головой. — … ты у него как будто дворец попросил.

— Хуже. Но тебе я обо всём потом расскажу, если возникнет такая необходимость. — Я бросил взгляд на часы. — А пока не проконсультируешь меня по кое-каким практическим приёмам пирокинетики? Меня интересует, чем обычно атакуют, и чем от таких атак защищаются разные псионы…

Мне очень легко удалось перевести разговор в рабочее русло, так что расспросов удалось избежать за «боевой практикой»: девушка демонстрировала мне разные манипуляции, а я повторял то, что получалось. А получалось многое, и в глазах аловласки я быстро стал разве что не воплощением пирокинетики. При том у меня самого складывалось неоднозначное ощущение, будто все вокруг — это инвалиды. Вроде и псионы, но ограниченные в манипуляциях, вынужденные реально напрягаться там, где я и предела-то не чувствовал. Ощущалось это не везде и не со всем, но слишком уж часто я ловил себя на похожих мыслях. Но была у этой медали и другая сторона: я ещё не видел «в деле» матёрых псионов вроде того же Виктора Васильевича с его пятым рангом. А на что способен шестой или вообще седьмой?..

Так или иначе, но расслабляться я не торопился, и на встречу с Синицыным, — а проходила она в местной столовой, — прибыл вовремя вопреки страстному желанию Хельги узнать, о чём мы всё-таки говорили с Виктором Васильевичем. Там мы с «наставником» отобедали вкуснейшими разносолами, да выдвинулись к ближайшему полигону… который оказался занят, и мы были вынуждены шагать к другому. И именно тогда я, улучив момент, решил поинтересоваться у «наставника» вопросами снабжения во время наличия запрета на выход в город.

— Я тут обнаружил, что мой телефон где-то потерялся. Здесь вообще реально разжиться новым? За территорию меня, понятное дело, никто не отпустит…

— Ну, есть три варианта решения такого рода проблемы. Первый — попросить родных, что б тебе этот телефон привезли. Второй — заплатить какому-нибудь… кому-нибудь, в общем, что б он вышел в город и купил тебе телефон. — Я стойко проигнорировал прозвучавшую оговорку. — И третий — наведаться к завхозу и взять то, что там выдают. Но это если быть совсем уж неприхотливым.

— И что, номер тоже выдадут?

Блондин пожал плечами:

— Чёрт его знает, я не пользовался. Но среди простолюдинов этот вариант довольно популярен, особенно в первые дни. — Вот как его понять? То он сбивается, лишь бы не упоминать в разговоре со мной простой люд, то спокойно о нём говорит. Это я дурак и чего-то не понимаю?.. — Можем по дороге заскочить, если надо.

— Будет очень даже к месту. Хочу позвонить, а не с чего…

— Что, девчонку подцепить успел? — Рассмеялся Синицын, сам не подозревая, насколько точными оказались его слова. Я же не стал давать ему поводов для размышлений, заржав вместе с ним. Благо, курс мы таки скорректировали с учётом дополнительного пункта назначения.