Определённо, лишний. Я без особых усилий перестроил своё нынешнее лежбище в более комфортное, устроился поудобнее, опустил веки…

И заснул мёртвым сном так, как не засыпал никогда.

Даже сам этого не понял…

* * *

— Проходи, садись. Чай, кофе, сок?

— А вина не найдётся? — Ворошилов развернулся, бросив на подчинённую недоумевающий взгляд. — Шучу-шучу, господин обер-комиссар. Телепатам пить запрещено, сама знаю. Сок, апельсиновый.

Небольшой холодильник с разномастными напитками кочевал с обер-комиссаром от места к месту, и никто из его ближайшего окружения уже предлагаемому разнообразию не удивлялся.

На стол напротив усевшейся Анастасии Белёвской опустился высокий стакан с ярко-оранжевым содержимым.

— Надеюсь, что по дороге ты успокоилась и теперь сможешь нормально всё мне объяснить.

— Объяснить… в общем-то, просто. Представьте, что вчера Геслер продемонстрировал вам возможности рядового студента на пике третьего ранга, в шаге от становления полноценным боевым псионом. Это уже, в общем-то, почти невероятно… Но завтра он окажется в непосредственной близости от пятого ранга. И при этом будет делать вид, будто всё осталось так же, как и вчера. И только в силу недостатка опыта у него и избытка — у вас, вы сможете это заметить. — Девушка говорила легко и непринуждённо, что Ворошилова только напрягло. Слишком уж редко он слышал от вверенной ему подчинённой такую наигранность. — В отношении телепатии так всё и обстоит. Артур Геслер — телепатическое чудовище, и я даже не берусь загадывать, на что он окажется способен через год-другой.

— То же самое скажут и другие телепаты, если их привлечь? — Без особой надежды, но всё-таки поинтересовался Ворошилов.

— Абсолютно. — Девушка расположилась в кресле, пригубив сок и переведя дыхание, сбившееся из-за нервного напряжения. — Телепатия… очень сложное направление. Его нельзя визуализировать, как любое другое, и у неё нет фундамента в виде физических законов, на которые можно опереться. Потому среди нас буквально нет гениев, которые были бы лучше других просто потому что так получилось. Лишь тяжёлый труд и много времени за усердной работой могут сделать телепата лучше… но откуда у Геслера это время?

— Он — уникум. Об этом не стоит забывать…

— Даже уникум не может обойти основополагающие вещи! — Вскинулась Белёвская. При том она не повысила тон слишком уж сильно, отчасти себя контролируя и понимая, где и перед кем она находится. — Пойми, Андрей, меня проверял Его Императорское Высочество, сильнейший телепат нашей страны. Я видела его разум, соприкасалась с ним. И знаешь что? Такими темпами он уступит Геслеру. И я не понимаю, почему! Может, его разум принципиально отличается от обычного? Или он мыслит в сотни и тысячи раз быстрее даже самого опытного телепата? Только в одном я уверена точно: об этом незамедлительно должен узнать Император и Тайный Совет. Они взяли Геслера под свою руку, и они же должны понимать, чем он является на самом деле…

— Твои прогнозы касательно возможности расположить его… скажем, к тебе или нашим агентам в академии?..

— Таких приказов отдавать нельзя ни в коем случае. Если его прочие телепатические характеристики соответствуют мощи и потенциалу разума, то фальшь он почувствует моментально. И вполне понятно, что за этим последует. — Категорично отрезала комиссар Белёвская, водрузив стакан на подлокотник кресла и расположившись в том с ещё большим комфортом.

— Хм. В таком случае становится понятно, что его навело на мысли о нашей причастности к состоянию Алексеевой. Эмпатия высшего уровня — это более, чем серьёзно.

— Привычка контролировать свои эмоции и разум сыграла с вами злую шутку, не находите? — По-доброму усмехнулась девушка, глядя на суровое и задумчивое лицо своего непосредственного начальника.