— Очень и очень злую. Если всё обстоит так, как ты говоришь, то потеря его доверия может мне дорого обойтись уже в ближайшем будущем. Не хотелось бы отстранения от курирования академии: слишком многое я уже запланировал, слишком многому положил начало. — Мужчина размеренно отстукивал по столу незамысловатый ритм четырьмя пальцами. Нельзя было сказать, что он нервничал, но беспокойство явно прорвалось в его сознание. Недопонимание с человеком, ради которого его сюда и отправили действительно могло привести к банальной замене обер-комиссара на кого-то не менее компетентного. Никто не станет рисковать отношениями с потенциально сильнейшим псионом даже в такой малости. — Сделаем так. Раскрытие обстоятельств воздействия на Алексееву возьмёшь на себя. Наши люди уже работают над этим, но необходимо будет проконтролировать и направить. Если будет нужно — применяешь свои таланты так, чтобы никто не докопался в случае чего.

— Даже если замешаны будут студенты?

— Особенно если будут замешаны студенты. Но преподавательский состав и обслугу проверить так, словно они украли портки Его Высочества.

— И этот человек говорит мне о том, будто я недостаточно… — Продолжить Белёвской не дал суровый взгляд, коим обер-комиссар одарил нерадивую подчинённую. — Сделаю в лучшем виде. Но основная цель — это обеление вашего доброго имени, верно?

— И комитета, что тоже немаловажно. Не хватало ещё того, чтобы нам вменили попытку нарастить личное влияние на об… Геслера, кхм. — Ворошилов сделал такой вид, словно никакой оговорки не было вовсе. Но от Белёвской это не укрылось, и свои выводы она сделала. — Займись пока письменным вариантом своего отчёта по телепатическому потенциалу Геслера. Всё остальное — после.

— А вы?..

— Я передам всё на словах. Вопрос важный, и промедление может им не понравиться. Как только закончишь — свяжись со мной незамедлительно. — Мужчина открыл ноутбук перед собой, но остановился и бросил на девушку ещё один взгляд: — Что-то ещё?

— Ничего. — Комиссар фальшиво улыбнулась, поднявшись со своего места и направившись к двери. Даже не шёпот, а движение губ Ворошилов, естественно, не услышал. — Совсем ничего…

Обер-комиссар Ворошилов проводил девушку взглядом и дождался, пока она закроет дверь с той стороны. Только и только тогда он позволил себе откинуться на спинку кресла, устало помассировав виски.

Проблемы. Снова, уже после того, как он посчитал, будто основная масса самой сложной работы выполнена, и идеальному выполнению неофициального приказа Трона ничего более не помешает. Видимо, слишком наивно было полагать, что всё пройдёт без сучка, без задоринки там, куда изначально отбирали лучшего из лучших, подходящего по целой массе неоднозначных критериев. Тут и обособленность от любых фамилий, и нелюбовь к интригам, и способность к планированию и импровизации в крайне сложных ситуациях. А ещё многое-многое другое, делающее Андрея Ворошилова тем, кем он являлся на самом деле. «Кризисным менеджером», если можно так выразиться. Специалистом по решению необычных, уникальных проблем, с которыми подавляющее большинство руководителей справиться неспособно.

И причина тому была лишь одна: Артур Геслер, уникальный псион, за жизнь которого обер-комиссар отвечал даже не головой, а честью и достоинством офицера Российской Империи. К нынешнему моменту подчинённые ему лично офицеры комитета противодействия и предотвращения перехватили одиннадцать шпионов, происхождение которых разнилось от стран враждебной Европы до Австралийских Автономных Колоний и Штатов. Все, абсолютно все возбудились, услышав о первом псионе-универсале. И сведения нет-нет, да утекали на сторону из-за неверно избранной изначально стратегии: держать Геслера на виду, позволяя тому действовать так, как хочется.

Вот только платить за это приходилось кровью и жизнями профессионалов, чего Ворошилов до поры не понимал.